В теме Пир Семи Мудрецов приведены краткие сведения о величайшем мыслителе, посвящённом в тайны мира, античном, глубоком философе, чьё имя знает каждый человек. Пир Семи Мудрецов [ 123 … 678 ] В этой теме познакомимся ближе с биографией, трудами мудреца и наследием.
Платон — первый философ, чьи сочинения сохранились не в кратких отрывках, цитируемых другими, а полностью.
Философия Платона почти вся пронизана этическими установлениями: в его диалогах рассматриваются такие вопросы как: природа высшего блага, его осуществление в поведенческих актах людей, в жизни общества. Нравственное мировоззрение Платона развивалось от «эвдемонизма» (Протагор) к идее абсолютной морали (диалог «Горгий»). В диалогах «Горгий», «Теэтет», «Федон», «Республика» этика Платона получает аскетическую ориентацию: она требует очищения души, очищения от мирских удовольствий, от преисполненной чувственных радостей светской жизни.
Задача человека в том, как об этом говорил Пифагор, чьим наследником являлся Платон, чтобы возвыситься над беспорядком (несовершенным чувственным миром) и всеми силами души стремиться к уподоблению Богу, который не соприкасается ни с чем злым («Теэтет»); в том, чтобы освободить душу от тирании всего телесного, сосредоточить её на себе, на внутреннем мире умозрения, духотворчества и иметь дело только с истинным и вечным («Федон»). Платону характерна и примиряющая эвдемоническая позиция, которая излагается в диалогах «Филеб» и «Законы».
Эвдемони́зм (др.-греч. εὐδαιμονία — процветание, блаженство, счастье) — этическое направление, признающее критерием нравственности и основой поведения человека его стремление к достижению счастья. В восточной философии к эвдемонистическому учению можно отнести буддизм с его постулатом об избавлении от всех страданий с целью достижения нирваны.
Во всех произведениях Платона подразумевается существование Богов, стремление к идеалу в высшей красоте и вечной полноте бытия.
Принято считать, что Платон является одним из основателей идеалистического направления в мировой философии. Во многих сочинениях философа проводится мысль о том, что бытием в подлинном смысле слова можно назвать только абсолютные сущности, сохраняющие своё бытие безотносительно пространства и времени. Такие абсолютные сущности называются в сочинениях Платона идеями, илиэйдосами. Ранее Демокрит называл Атомы Идеями, Богами. В диалоге Платона «Тимей» главный рассказчик приходит к положению, согласно которому решение онтологического вопроса всецело зависит от того, как мы решаем вопросы теории познания. Если мы соглашаемся с тем, что истинное познание касается только вечного и неизменного бытия, а касательно изменяющегося и временного не может быть истинного знания, но только лишь мнение, то следует признать автономное существование идей.
Сущность человека усматривал в его вечной и бессмертной душе, вселяющейся в тело при рождении и покидающей при его смерти. Об этом ранее говорилось в пифагорейском и орфическом учении.
Дата: Воскресенье, 2025-12-07, 6:57 AM | Сообщение # 121
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4328
Статус: Offline
ЦитатаПросперо ()
А каким образом они сохранились полностью? Вот несколько иное мнение:
Прямо в точку, как говорится! В одних биографиях Платона утверждается, что сохранились 70 его трудов! В других утверждается, что первой важной вехой на пути формирования корпуса можно считать собрание платоновских сочинений, составленное в III веке до нашей эры выдающимся филологом античности Аристофаном Византийским. (О самом же Аристофане Византийском вы не найдете почти никаких достоверных сведений...Уже к этому времени под именем Платона ходили сочинения разного объёма и качества, часть которых была отклонена Аристофаном, тогда как ещё некоторая часть была помещена в собрании, правда, в качестве сомнительных или, при всех достоинствах, недостоверно платоновских произведений. Основу издания составили те сочинения, которые и сегодня определяют лицо Платоновского корпуса. Следующий важный этап истории Платоновского корпуса связан с деятельностью пифагорейца Трасилла Александрийского (I в. н. э.), придворного астролога императора Тиберия. Это издание было разбито на девять тетралогий: 34 диалога, защитительная речь Сократа и 13 писем. Именно это издание было и остаётся основным для историков философии. О самом же пифагорейце Трасилле Александрийском сведений еще меньше: Труды не сохранились. Родился, возможно, в египетском городе Менда (Мендес)
Далее идут всё новые и новые издания, в разных веках... разумеется дополненные, "уточненные" авторами, то есть, легенда укрепляется Верой в истинность и непогрешимость (несуществующего на материальном носителе, в достоверной авторской рукописи) Первоисточника!
Популярность изучения трудов Платона и в нашем компьютерном веке растёт и крепнет последователями. Спорить на тему, где больше искажений и вымысла не вижу причин. Мир изменяется "крылышком бабочки венской", как поется в песне...
Как отличить вымысел от официально существующих легенд?
Где искать Первоисточник?
Потому и повторяю, Первоисточник - в сердце человека, а не в "научных изысканиях о достоверности того или иного текста". И эта "тайна", раскрывает себя сама.... для каждого нового исследователя... За прошедшие века, за тысячи лет... сохраняются лишь Зерна Истины: легендарное Имя, сердечная память потомков о Великих Посвящённых, прозрения Пророков. Зёрна прорастают в каждом новом веке, в научных школах, в каждом новом исследователе,... по-разному!
Популярность его Учения несравнима ни с чем иным, а слава огромна!
Цитирую: Учение Платона популярно в разных областях философии. Философ разработал концепции в области онтологии, теории идей, учения о душе и учения об идеальном государстве. спектры учения Платона, которые привлекают внимание:
Теория познания. Платон разработал систему, объясняющую, как человек приобретает знание, что такое истинное знание и чем оно отличается от мнения. dzen.ru
Концепция идей (эйдосов). Платон считал, что существуют два мира: мир идей и мир вещей. Идеи вечны, неизменны и бестелесны, обладают реальным бытием. dzen.rudzen.ru
Учение о душе. Платон признавал трёхчастную структуру души: «разумную» часть (интеллектуальное начало), «страждущую» (волевое начало) и «вожделеющую» (низменное начало). infourok.rucyberleninka.ru
Учение об идеальном государстве. Платон разработал модель идеального государства, в котором нет частной собственности.
Онтология Влияние на развитие западной мысли. Философия Платона оказала влияние на развитие западной мысли, и его теория познания занимает в ней центральное место. Отражение в истории западной философии. Учение об идеях Платона нашло отражение в споре об универсалиях.
dzen.ru publishing-vak.ru Теория идей Прорыв для времени. Платон утверждал, что познание невозможно без познания мира идей, которые являются единственно истинными и вечными. Этот подход к знанию стал прорывным для его времени, поскольку никто до него не ставил вопрос о «познании» таким образом. Отражение в послеплатоновской традиции. В средневековой философии понятие эйдоса актуализируется как архетипической основы вещей.
dzen.ru stihi.ru Учение о душе Прочное место в историко-психологической литературе. Изложение учения Платона о душе часто осуществляется через указание характерных особенностей души: отмечается принципиальное отличие души от тела, её идеальная природа, бессмертие. Отражение в этике и социальной философии. Например, в «Государстве» Платон пишет об изначальном социальном неравенстве, которое связано с разницей душевных задатков людей.
publications.hse.ru cyberleninka.ru Государство Значимость в истории политических и правовых учений. Учение Платона об идеальном государстве, с одной стороны, отражает ряд реальных черт современных Платону государств, с другой — высказывает критику по ряду недостатков греческих полисов, рекомендуя взамен построить идеальный тип социума. Актуальность в современном мире. Некоторые идеи Платона об идеальном государстве остаются актуальными и усматриваются в политических режимах ряда государств, например, в странах Латинской Америки, Африки.
Некоторые современные научные исследования, связанные с Платоном: Изучение рецепций платонизма. Например, работы о платонических мотивах в этике Лейбница, о плотиновских мотивах у греческого поэта О. Элитиса, о трактовке Платона Олимпиодором. pinvestigations.ru irhga.ru Анализ эволюции эпистемической проблематики от элеатов до мегарских диалогов Платона через посредство софистической философии. rscf.ru Исследование проблемы субъекта в концепции знания как ощущения, представленной Платоном. plato.today Изучение диалектического метода, созданного Платоном и описанного как вид неформальной логики, раскрывающей структуру реальности. plato.today Исследование интерпретаций философии Платона. Учёные выделяют несколько направлений, среди которых интерпретация в ключе метафизики и гносеологии, религиозно-мистическая интерпретация, этико-политическая интерпретация, возникшая в XX веке, и интерпретация, возникшая в последние десятилетия, признающая первостепенным для Платона выражение истины через устную речь. ru.wikipedia.org
***
Под прямым или косвенным воздействием платонизма находится вся европейская идеалистическая философия нового и новейшего времени. ru.ruwiki.ru Также платонизм рассматривается как основное направление в философии математики, особенно в том, что связано с математическими основами. ru.ruwiki.ru Кроме того, есть мнение, что платонизм продолжает оставаться живой и развивающейся философской традицией, поскольку процесс рецепции и интерпретации идей и текстов Платона продолжается до настоящего времени. Добавлю, что и религиозные конфессии, многие видные деятели углубленно изучают труды и идеи Платона.
Небо Платона не имеет границ для нас, землян, устремляющих свои взоры в чистоту Небесных сфер...
Дата: Воскресенье, 2025-12-07, 11:24 AM | Сообщение # 122
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4328
Статус: Offline
Подарки в Небо... Платону
Пространство-время создается Самими нами, в этом суть... Но как понять и кто смеётся Над нашим знаньем - что есть путь.
Мы сами путь и продвиженье, И цели сами задаём Себе самим в пути круженья Системы звёздной, где живём Забыв свою страну Родную.
Лишь в мифах крохи той страны Нас манят сказками, рисуя Невероятные черты…
Но где в том Логика, скажите? Зачем так много боли, тьмы В судьбе земной? Да не тужите, Ведь судьбы выбирали Мы! Сказки - жемчуга мира Книги Семи Морей
Дата: Пятница, 2025-12-26, 10:52 AM | Сообщение # 123
Ковчег
Группа: Администраторы
Сообщений: 21110
Статус: Offline
Общий метод диалогического рассуждения
Так можно было бы назвать следующие далее главы 8, 9 и 10. Но это лишь общее определение того, о чем фактически говорится в этих главах. В гл. 8 говорится о том, каким образом передает Платон беседу участвующих в диалоге лиц. В гл. 9 идет речь не столько о методе, сколько о цели, или предмете, диалога. Но эта цель, собственно говоря, определяет в основном и всю методологию диалога. Здесь указывается десять правил развертывания предмета, обсуждаемого в диалоге, именно предмет диалога должен быть: единым, а не множественным; общим, а не частным; цельным, а не частичным; точным, а не приблизительным; возвышенным, а не низменным; согласованным, а не без согласования; не только критическим, но и положительно-утвердительным; спокойно-рассудительным и направленным на благо, а не страстным и бесцельным; предметным, а не просто методическим; принципиальным, а не случайно материальным. Если иметь в виду подлинное содержание диалогов Платона и подлинную их форму, то едва ли можно будет прибавить что-нибудь к этой характеристике предметной стороны диалогов.
Дата: Среда, 2026-04-01, 5:37 PM | Сообщение # 124
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 10145
Статус: Online
Из первоапрельской сказки о Платоне Из третьей главы фрагмент о пещере Платона:
... — А нам здесь нравится, — сказал первый. — Здесь темно, но тепло, уютно. Действительно, здесь темно, но мы знаем каждую тень, каждое её движение. Мы предсказываем их, управляем ими. Мы — короли теней. А ты предлагаешь нам стать никем, ничем, выйти в непонятный свет и смотреть на непонятные вещи, которые, возможно, даже не так красивы, как наши тени.
— Они красивее, — сказал Платон. — Они настоящие.
— Настоящее — это то, к чему мы привыкли, — сказал старый узник, тот самый, который когда-то оборачивался и ничего не увидел. — А твоё «настоящее» — это просто другая тень. Ты думаешь, что вышел, а на самом деле ты попал в другую пещеру, друг наш дорогой. С другим светом, другими тенями. Просто тебе кажется, что она настоящая. Но за ней есть ещё одна пещера, и ещё, и ещё... И никогда не будет конца. Так зачем нам это?
Платон хотел сказать, что старик неправ. Но он не решился. Потому что вдруг понял: а что, если… старик прав? Что, если свет, который он увидел, — это тоже пещера? Только больше? И за ней есть ещё свет, и ещё, и ещё? Где же тогда истина?
— Не знаю, — сказал он наконец.
— Вот, — кивнул старик. — Ты вышел, посмотрел на свой свет и вернулся с «не знаю». А мы здесь знаем. Мы знаем настоящие тени! ....
Глава четвёртая, в которой появляется привычка и портит всё веселье
Но на этом история не кончилась. Потом пришли те, кто решил, что одного Платона мало.
— Мы создадим учение! — сказали они. — Мы назовём его «Платонизм». Да, Платон велик! А мы напишем книги, построим школы, обучим учителей. И все узнают, что тени — это неправда, а правда — это свет.
— Но я же не говорил, что тени — неправда, — возразил Платон. — Я говорил, что они — тени. Они есть. Они реальны. Просто они не вся реальность.
— Какая разница? — сказали создатели учения. — Людям нужно простое послание. «Тени — это плохо. Свет — это хорошо». Понятно? Понятно.
— Непонятно, — сказал Платон. — Потому что если тени плохо, то зачем они существуют?
— Они существуют, чтобы мы от них избавились, — сказали создатели. — Мы построим новый мир. Без теней. Только свет. Чистый, ясный, правильный.
— Но без теней не бывает света, — сказал Платон. — Свет и тени — вместе. Они друг друга создают.
— Ересь! — сказали создатели. — Мы знаем лучше. Мы прочитали твои книги. Мы поняли твою мысль лучше тебя самого. Ты просто не умеешь её объяснить. А мы умеем.
И они пошли по пещерам. И везде говорили: «Тени — это зло. Свет — это добро. Выходите из пещер. Смотрите на свет. И не продолжайте смотреть на тени, потому что это невежество, даже грех».
Узники по привычке смотрели на свои тени. Потом на проповедников. Потом на стены.
— Но нам нравятся наши тени, — говорили они.
— Нравятся? — возмущались проповедники. — Значит, вы грешники. Вы привязаны к материальному. Вы не доросли до духовного. Вы… Вы неправильные.
— А кто же тогда правильный? — спрашивали узники.
— Правильный — тот, кто выходит из пещеры и смотрит на свет, — говорили проповедники. — Как мы. Как наш учитель Платон.
— Но мы не можем выйти, — говорили узники. — У нас ноги болят. У нас глаза не привыкли. А ко всему работа, семья, ипотека. Нам некогда выходить. Кто за нас сделает нашу работу?
— Тогда вы будете наказаны, — говорили проповедники. — После смерти. Или при перерождении. Или прямо сейчас — мы вас отлучим от правильных теней.
— От каких-таких правильных теней? — не понимали узники. — Тени они и есть тени.
— Есть правильные тени, а есть неправильные, — объясняли проповедники. — Правильные — это те, которые ведут к свету. Неправильные — те, которые уводят от него. Мы вам покажем, какие тени правильные. Смотрите на них и не отвлекайтесь.
И узники смотрели... до боли в глазах. Как же не поверить последователям великого Платона! Смотрели на тени, которые объявили правильными, и перестали замечать другие тени. Те, что были рядом всегда, но теперь их назвали неправильными.
А Платон сидел в углу и вздыхал.
— Я не это имел в виду, — говорил он. — Я просто предложил обернуться. Посмотреть. Подумать. А вы… вы построили новую пещеру. С новыми тенями. И назвали их светом.
— Тише, — шикали на него ученики. — Не путай людей. Людям нужна вера. Им нужны научные, твёрдые основы, привычки. Им нужны правильные тени. А твои сомнения… да они же разрушают.
— Но сомнения — это и есть выход из пещеры! — восклицал Платон.
— Нет, — уверяли ученики. — Выход из пещеры — это Учение. А сомнения — путь обратно. Во тьму. В ересь. В неправильные тени.
И Платон замолчал.
Потому что понял: он создал не выход из пещеры, а новую пещеру. Только вместо теней от фигурок — тени от его собственных идей. И сторожат эту пещеру те, кто уверен, что они — Хранители света.
А на самом деле они просто сменили ширму.
Глава пятая, в которой наука и вера спорят о том, чьи тени правильнее
Прошли века. В пещере появились новые группы. Одни говорили: «Тени — это законы природы. Мы их изучили, описали, предсказали. Нет никакого света. Есть только тени и законы их движения».
Другие уверяли: «Нет, наши тени — это проявление высшего разума. Мы знаем, кто их создал. Мы знаем, зачем, и какие тени правильные, а какие — испытание».
Третьи говорили: «Тени — это вообще не важно. Важно то, что ЗА ними. Но мы не знаем, что. И никогда не узнаем. Поэтому давайте просто смотреть на тени и не заморачиваться».
Четвёртые заявляли: «Тени — это иллюзия. На самом деле их нет. Есть только наше Сознание, оно их воображает и проявляет. Если перестать воображать, теней не будет».
Пятые воодушевляли: «Тени — это всё, что у нас есть! Давайте их улучшать. Сделаем тени ярче, красивее, удобнее. Зачем нам какой-то свет, если мы можем сделать идеальные тени?»
Шестые скептически говорили: «Вы все неправы. Потому что мы — единственные, кто знает, как правильно и, главное, осознанно смотреть на тени. Наш метод — единственно верный. Все остальные — еретики, лжецы, невежды».
И все они спорили. Спорили так громко, что тени на стене... дрожали.
А Платон сидел в углу и ел бутерброд. Он уже давно перестал спорить. Ибо понял: спорить о тенях — это всё равно что спорить о вкусе яблока, не пробуя его. А выходить из пещеры и пробовать яблоко никто не хочет. Потому что яблоко — это не тень. Яблоко — это яблоко. Его нужно увидеть, потрогать, укусить. А это опасно. А ещё это больно и непонятно. И требует выйти из зоны привычности, комфорта. Но спрашивается – Зачем?
— Платон, — спросил его однажды молодой узник, который ещё не выбрал, в какую группу вступить, — а что же всё-таки правильно? Тени или свет?
— И то и другое, — сказал Платон.
— Но так не бывает, — удивился юноша. — Или — или. Либо ты в пещере, либо снаружи. Либо тени, либо свет.
— А почему не бывает? — спросил Платон. — Ты сейчас сидишь в пещере и видишь тени. Но ты знаешь, что есть свет. Ты можешь смотреть на тени и помнить о свете. Ты можешь смотреть на тени и понимать, что они — тени. Не вся реальность, но её часть. Разве это не выход?
— Нет, это не выход! — сказал юноша. — Это компромисс! Или лукавство?
— А что плохого в компромиссе? — спросил Платон. — Выход — это когда ты можешь быть и там и здесь. Когда ты не привязан ни к пещере, ни к свету. Когда ты знаешь, что и то и другое — реально. Просто по-разному.
— Но науки говорят, что надо выбирать! — воскликнул юноша.
— Привычка выбирать и говорит, — кивнул Платон. — А жизнь течёт иначе. Посмотри на себя. Ты сейчас в пещере. Но ты спрашиваешь о свете. Значит, ты уже не совсем в пещере. Ты уже на полпути. И это нормально, не надо выходить сразу. Можно выходить постепенно: сначала повернуть голову, потом встать. Потом сделать шаг, вернуться и снова выйти. Главное — помнить, что ты можешь выйти. А можешь не выходить. Это твой выбор.
— Но если я не выйду, я буду как все, — смутился юноша. — Буду смотреть на тени и думать, что это и есть реальность.
— А если выйдешь, — сказал Платон, — ты будешь как я. Смотреть на тени и знать, что это тени. И всё равно смотреть на них, потому что они красивые, родные, и потому что рядом с тобой те, кто ещё не вышел. А ты можешь им помочь, да не догматами, указаниями, а просто — быть рядом, когда они будут готовы обернуться.
— А если они никогда не будут готовы? — спросил юноша.
— Тогда ты останешься сидеть в пещере и смотреть на тени вместе с ними, — сказал Платон. — И это тоже хорошо. Потому что пещера — это тоже реальность. Просто не вся.
Юноша задумался... Кто ему поможет советом? Привет с Волшебного острова Эхо! остров
Сообщение отредактировал Белоснежка - Среда, 2026-04-01, 5:41 PM
Дата: Пятница, 2026-04-03, 12:37 PM | Сообщение # 127
Ковчег
Группа: Администраторы
Сообщений: 1955
Статус: Offline
Сегодняшние песнь и стихи
С ПЛАТОНОМ
Коль скажешь, жизнь всего игра, Она покажет закулисье, Гримёрку, маски, веера И фальш улыбок, глазки лисьи…
А скажешь – жизнь потоки слёз, Она причины тотчас явит, Где в центре ты, рожденье гроз, И не судьба тобою правит, А ты дорогу ей мостишь И ежедневно, ежечасно Свой выбор делаешь, кипишь, Как жить безгрешно, нам не ясно.
А скажешь – жизнь так хороша, Что лучше выдумать не просто, Она оставит… без гроша, Увидишь сам её коросты…
Что ни скажи, -- мир перемен Перевернёт и обесценит, К свободе мчишься, встретишь плен, В плену мечтаешь, видишь тени…
Платон мне друг, и брат родной, Мы босиком в лугах гуляли И пели песни под Луной, Потом… самих себя теряли.
Но вот сквозь времени мосты Прошли и встретились, как прежде, Тут в облаках висят холсты, Психеей вышитые нежно.
Тут время тает, словно снег, Пространства вывернуты в точку, И только сердца оберег Соединяет мысли в строчку…
И я не та, и ты не тот, Но танец дивный вечно длится Среди неведомых щедрот, Что дарит нам Душа – царица.
Не говори… какая жизнь, Соедини собой пространства Времён любимых -- тотчас мысль Построит сказочные царства!
Дата: Воскресенье, 2026-04-05, 9:35 AM | Сообщение # 128
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 10145
Статус: Online
ЦитатаБелоснежка ()
Из первоапрельской сказки о Платоне
По просьбе узников пещеры публикую и первые главы сказки.
Сказка о пещере, из которой никто не хотел выходить, а те, кто вышел, пожалели, что вернулись
Весёлая история о том, как удобно сидеть в темноте и как неудобно видеть свет, особенно если ты привык к теням, изучил их, и опыт повторяемый тому подтверждением.
Пролог, в котором читателя предупреждают, что смех здесь будет сквозь слёзы, а слёзы — сквозь смех
Жили-были узники. С рождения. В пещере. Тёмной, сырой, но очень уютной, если привыкнуть. Вам, наверное, случалось видеть?
Они сидели на скамейках, смотрели на стену и наблюдали за тенями. Тени проносились мимо, сменяя друг друга. Они были, а может и есть, всем: богатством, славой, любовью, смыслом жизни, пенсионными накоплениями и особенно последними новостями… Всем, что есть.
Узники любили тени, как любят своих близких. Обсуждали их образы, характер, оттенки, спорили о тенях. Некоторые писали диссертации о том, какая тень правильнее, а какая — ересь или пережиток прошлого. Они воевали за тени, а порой и умирали за тени.
И никому не приходило в голову обернуться.
Потому что обернуться — это страшно, да и куда оборачиваться?
Глава первая, в которой появляется чудак, который обернулся
Звали его… ну, назовём его Платоном. Хотя он был не совсем Платон. Но просто тот, кому надоело смотреть на стену.
— Послушайте, — сказал он однажды, — а что, если тени — это не всё? Что, если за ними есть что-то ещё?
Узники засмеялись.
— Конечно, есть, — сказал один. — Вон та тень, например, — это тень счастья. А вон та — тень успеха. А во-он та, самая яркая, — тень истины. Они закрывают друг друга, бывает такое.
— Я не про тени, — сказал Платон. — Я про то, что отбрасывает тени.
— Что значит «отбрасывает»? — удивился второй узник. — Тени сами по себе. Они всегда были. Они — реальность, зачем её отбрасывать!
— А как вы можете знать, что они реальность, если вы никогда не видели того, что их создаёт? — спросил Платон.
— Создатель… А не слишком ли это надумано? И зачем нам это видеть? — спросил третий узник. — Мы же видим реальные, а не вымышленные тени. Того и достаточно, что тени прекрасны. Тени понятны. А что там, за нами? Темнота. Неизвестность. Страшно или глупо.
— Но вдруг там свет? — сказал Платон.
Узники переглянулись.
— Свет? — переспросил первый. — Это та тень, которая иногда появляется в углу? Она называется «просвещение». Мы её изучали. Однако, она опасна.
— Нет, — вздохнул Платон. — Свет — это не тень. Свет — это то, благодаря чему тени вообще есть.
— Два брось! — сказал второй. — Тени были всегда, светлее, темнее. Они сами по себе, вечны, изменчива лишь форма. Мы это знаем, потому что наши деды смотрели на эти же тени, и их деды, и деды их дедов. Традиция. А ты предлагаешь обернуться и посмотреть на какую-то… тьфу… фантазию, выдумку - свет.
— Да, предлагаю, — сказал Платон.
— А если там ничего нет? — спросил третий. — Если там пустота? Если мы обернёмся и увидим, что никакого света нет, только мы и стена? Что тогда?
— Тогда мы будем знать, — сказал Платон.
— Знать что? — спросили узники.
— Что тени — это тени. А мы — это мы. И может быть, это тоже важно.
Узники замолчали. Потом один из них, самый старый и самый уважаемый, сказал:
— Сынок, ты молодой, горячий. Ты думаешь, что мы не пробовали оборачиваться? Хм… Пробовали. И что? Там темно. Там страшно. Там нет никакого света. Есть только мы и стена. И тени. Зачем повторять ошибки поисков?
— Вы оборачивались? — удивился Платон. — И что вы видели?
— Темноту, говорю же, — сказал старик. — Абсолютную темноту. И больше ничего. Поэтому мы больше не оборачиваемся. Сидим, смотрим на тени. Тени надёжны, предсказуемы. Тени — это наша жизнь.
Платон хотел возразить, что если оборачиваться ночью, когда огонь погас, то, конечно, ничего не увидишь. Но промолчал. Потому что понял: объяснить это невозможно.
Только показать.
Глава вторая, в которой Платон выходит из пещеры и очень жалеет, что у него нет солнцезащитных очков
Платон обернулся. За его спиной был проход. Узкий, тёмный, пахнущий сыростью и страхом. Он пошёл по нему. Долго шёл. Очень долго.
Иногда ему казалось, что он идёт в никуда. Иногда казалось, что он идёт по кругу или лабиринту. А иногда отмечал, что он уже был здесь, в прошлой жизни, и ничего хорошего из этого не вышло.
Но всё же настойчиво шёл.
И вдруг…
Свет.
Сначала он и не понял, что это. Его глаза привыкли к полумраку пещеры, к теням на стене. А тут… что-то яркое, большое, ослепительное. Он зажмурился, закрыл лицо руками. И… чуть не побежал обратно.
— Больно! — закричал он. — Это больно!
— Привыкнешь, — сказал кто-то рядом.
Платон открыл один глаз. Рядом стоял… старик. Но не тот, из пещеры. Другой. С глазами, что смотрели куда-то очень далеко и при этом оказался близко, взгляд его вмещал тысячелетья, и одновременно момент «сейчас».
— Кто ты? — спросил Платон.
— Я? — улыбнулся старик. — Я — тот, кто вышел до тебя. Давным-лавноо. Ещё до того, как твои деды сели в пещеру. Я пытался им рассказать. Не поверили.
— А что здесь? — спросил Платон, щурясь. — Что это за свет?
— Это солнце, — сказал старик. — Оно всегда было. Просто вы в пещере его не видели.
— А тени? — спросил Платон. — Тени, которые мы видели на стене? Это были тени от солнца?
— Не совсем, — сказал старик. — За вами, за пещерой, горел огонь. Кто-то же его зажёг. Кто-то носил мимо него фигурки — людей, зверей, вещей. А вы видели тени на стене. И думали, что это и есть реальность.
— Кто? — спросил Платон. — Кто носил фигурки?
Старик пожал плечами.
— Те, кто тоже когда-то вышел. Но забыл, такова память людей. Или не захотел помнить. Или решил, что так удобнее — управлять тенями, чем толкать их на поиски света.
— И что же теперь? — спросил Платон. — Я должен вернуться и рассказать им?
— Должен? — саркастично переспросил старик. — Никто никому ничего не должен. Но если ты хочешь…
— Хочу, — сказал Платон. — Они должны знать.
— Они не захотят знать это, — мягко сказал старик. — Они привыкли к теням. Тени предсказуемы, понятны, это их реальный мир. А ты придешь и скажешь: «Ваш мир — ненастоящий. Настоящий — там, где больно глазам и непонятно что». Да тебя тотчас обзовут сумасшедшим или еретиком. Или, что ещё хуже, — просветителем. А просветителей в пещере не любят.
— Но я должен попробовать, — сказал Платон.
— Попробуй, — вздохнул старик. — Только учти: обратно в пещеру ты войдёшь почти слепым. Твои глаза уже привыкли к свету. А в пещере — тьма. Ты уже не сможешь различать тени так же хорошо, как раньше. Будешь спотыкаться, ошибаться, путать одну тень с другой, и слова твои станут путанными. Они скажут: «Смотрите, он вышел и ослеп. Зачем нам такой свет, если он делает людей слепыми?»
— Я всё же рискну, — сказал Платон.
— Рискни, — кивнул старик. — Но запомни: главное — не то, что ты им скажешь. Главное — что ты сам теперь знаешь. И что ты сможешь с этим знанием жить. Даже если они тебя не поймут. И скорее всего назовут сумасшедшим или просто сказочником.
Глава третья, в которой Платон возвращается и понимает, что старик был прав
Возвращение оказалось трудным. Глаза болели, ноги не слушались. Тени на стене, что раньше виделись такими яркими, живыми, полными смысла, теперь оказались плоскими, серыми, жалкими.
— О! — сказали узники, когда он появился. — Наш чудак вернулся! Ну что, нашёл свой свет?
— Нашёл, — сказал Платон.
— И что там? — спросил первый.
— Там солнце, — сказал Платон. — Настоящее. Которое светит всегда. И мир, там мир настоящий, непохожий на наш и наши тени. Он яркий, объёмный, живой, ускоренный. Там есть вещи, которые отбрасывают тени, да, самые настоящие вещи. А то, что вы видите на стене, — это только тени, слабые отблески, краткоживущие копии.
Узники засмеялись.
— Солнце? — сказал второй. — Это, наверное, такая большая тень? Вроде той, что иногда появляется в полдень?
— Нет, — сказал Платон. — Солнце — это не тень. Солнце — это источник света. Без него теней не было бы вообще.
— А мы? — спросил третий. — Как бы мы смогли жить без теней? Тени — это наша жизнь. Тени — наш смысл! Ты предлагаешь нам отказаться от смысла?
— Я предлагаю вам увидеть то, что за смыслом, — сказал Платон.
— И там есть другой смысл? — спросил первый.
— Там… — Платон замялся. — Там… всё.
— «Всё» — это не смысл, — сказал второй. — Смысл — это когда понятно. Понятно, как называется, как меняет формы. А «всё» — это непонятно. Мы не хотим непонятного. Тени — это наша культура, наша древняя вера, достигнутые поколениями знания, современная наука. Тени — это то, за что наши деды воевали. А ты приходишь и говоришь: «Всё это ерунда, есть что-то другое». Не-ет, друг. Ерунда — это твой свет. А мы останемся здесь. С нашими тенями, смыслом жизни.
— Но это же не настоящие! — воскликнул Платон. — Это просто отражения!
— А какая разница? — спросил третий. — Тени красивые. Тени удобные. Тени не требуют от нас выходить из зоны комфорта. А твой свет требует обернуться, встать, пойти, ослепнуть, а потом вернуться и рассказывать нам, как ты сейчас, какие мы неправильные. Ну уж, спасибо, не надо.
— Но вы же живёте во тьме! — почти закричал Платон.
— А нам здесь нравится, — сказал первый. — Тут темно, но тепло, .... Далее - см. выше Привет с Волшебного острова Эхо! остров
Дата: Воскресенье, 2026-04-05, 4:15 PM | Сообщение # 129
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 10145
Статус: Online
Свобода по Платону: Путь к себе через служение Разуму
Платон не считал свободу возможностью делать всё, что захочется. Для него истинная свобода была неразрывно связана с разумом, добродетелью и внутренним порядком души.
Коротко его понимание можно выразить так: свободен тот, кто сам управляет собой, а точнее — тот, чей разум управляет желаниями и страстями. Несвободен же тот, кто раб своих низших побуждений.
Этот парадокс — «быть свободным значит служить» — станет центральным для всей последующей европейской философии.
1. Свобода как власть Разума над неразумием В диалоге «Государство» Платон уподобляет душу колеснице, где возничий (Разум) правит двумя конями — благородным (воля) и строптивым (страсти и вожделения). Свобода, по Платону, — это ситуация, когда Разум твердой рукой держит вожжи. Когда же страсти берут верх, душа становится «рабом» хаоса и собственных низменных желаний.
Это центральная идея: свобода неразрывно связана с самоконтролем и разумным самоограничением.
2. Знание как основа свободы Знаменитый тезис Сократа, который Платон разделял и развивал: «Никто не погрешает добровольно» (οὐδεὶς ἑκὼν ἁμαρτάνει). Зло совершается от незнания того, что есть истинное благо. Человек, не обладающий знанием о том, что действительно хорошо для него, неизбежно становится рабом ложных целей и удовольствий.
Следовательно, обретение свободы напрямую зависит от обретения мудрости и познания мира идей.
3. Свобода как служение: парадокс «освобождающего подчинения» Это, пожалуй, самый важный и неочевидный для современного человека аспект платоновской мысли. Платон утверждает, что подчинение Разуму и Закону не ограничивает свободу, а, наоборот, делает её возможной.
Свобода гражданина: В идеальном государстве философов-правителей граждане добровольно подчиняются справедливым законам, ибо эти законы — не внешнее принуждение, а воплощение того же самого Разума, который должен править их душой. Повинуясь мудрому правителю, гражданин на самом деле повинуется высшей разумной части собственной души.
Ответственность за выбор: Ключевой момент платоновской теодицеи (оправдания Бога за существование зла) — миф об Эре в «Государстве». Души перед новым рождением сами выбирают свой жребий, свою жизнь и свою судьбу. Платон устами божества провозглашает: «Вина избирающего; Бог невиновен». Свобода — это, прежде всего, свобода ответственного выбора своего жизненного пути.
4. «Свобода от...» как опасная иллюзия Платон был убежден, что негативная свобода — «свобода от» ограничений — опасна. Такая свобода ведет к хаосу души и, как следствие, к тирании в государстве. Чрезмерная свобода низменных желаний делает человека рабом этих желаний. А в политике свобода как вседозволенность неизбежно приводит к установлению самой жестокой тирании.
Поэтому в идеальном государстве Платона свобода одних (тех, кто не способен управлять собой) сознательно ограничивается для того, чтобы другие (стражи и философы) могли быть по-настоящему свободными в своем служении Разуму. Это и есть тот самый шокирующий современного гуманиста вывод: «несвобода одних является залогом свободы других».
5. Общий вывод Свобода для Платона — это не столько политическое или социальное понятие, сколько онтологическое и этическое. Это способ существования души, которая осознала свою природу и добровольно приняла власть своего Разума, а через него — власть Блага и Справедливости.
В этом смысле Платон заложил основы всей европейской идеалистической традиции, где свобода понимается не как независимость от внешних ограничений, а как способность Души следовать своему высшему предназначению, подчиняя низшее высшему. Стать свободным — значит стать тем, кем ты должен быть по своей сути: разумным и добродетельным существом.
В этом платоновском парадоксе — «ты освобождаешься, только когда начинаешь служить» — и заключается один из главных вызовов его философии для современного человека, привыкшего понимать свободу прежде всего как отсутствие принуждения.
***
Следует добавить к этому тексту, составленному ИИ следующее важное основание философии Платона.
Познание у Платона — это припоминание душой знаний, которые она имела в мире идей до воплощения в тело. Память души хранит эти знания, а разум активизирует их.
Бессмертна только разумная часть души, тогда как волевая и чувственная умирают вместе с телом. Преобладание разумной части делает человека философом. Такие люди должны править государством, так как именно они способны к постижению идеи блага и справедливости.
Благом Платон называл то, что называли Благом и Гермес, и Пифагор, и Орфей, и Аристотель.... - Бога, но современные философы запутались в словах и разделяют эти учения, разграничивая понятия Блага по своему усмотрению и по своему мнению, искаженному атеизмом восприятию Блага. А истину и то, что "по истине" они же называют заблуждением...
У Платона благо — это высшая идея, «первопринцип», который лежит в основе всего сущего. Постижение блага — это постижение сущности Бога, так как Платон отождествляет идею блага с Богом. Для Платона благо — это высшая цель, к которой должно стремиться всё сущее, включая человека и общество.
Гермес Трисмегист В герметической традиции, связанной с Гермесом Трисмегистом, благо отождествляется с Богом. В трактатах утверждается: «Бог и Благо суть одно и то же, вместе они составляют единый образ, от которого происходят все иные вещи». Благо — это сущность, которая даёт начало всему, она самодостаточна, не нуждается ни в чём и не подвержена волнениям.
Гермес Трисмегист учил, что человек может достичь знания абсолютного блага, тем самым достигнув полного совершенства. Конечное благо для праведных людей — стать Богом, то есть воссоединиться с Божественным через знание и разум.
Аристотель Аристотель отказывался сводить все хорошие и благие вещи к одной-единственной идее, как это делал Платон. Он считал, что благо по-разному определяется в разных категориях и «имеет столько же значений, сколько и бытие». Например, в категории сущности благом зовется Бог или ум, в категории Качества — добродетели, в категории Количества — Мера и т. д.. То есть, в зависимости от того, Кто смотрит и Зачем.
Пифагор В пифагорейской традиции благо связано с гармонией, равновесием и соразмерностью. Пифагор и его последователи искали гармонию во всех сферах жизни: в быту, питании, эмоциях и знаниях. Пифагор учил беречь друзей, а врагов обращать в друзей, заботиться о теле, но больше — о душе и заниматься самообразованием.
Таким образом, понятие Блага у античных мыслителей отражает суть философских систем: у Платона — метафизическую иерархию идей, у Гермеса Трисмегиста — мистическое отождествление с Богом, у Аристотеля — телеологический и этический подход, у Пифагора — поиск гармонии и баланса. Но единство цели их учений не вызывает никаких сомнений. Благо - Божественное миротворение. Власть Блага и Справедливости. Привет с Волшебного острова Эхо! остров
Сообщение отредактировал Белоснежка - Воскресенье, 2026-04-05, 4:17 PM
Дата: Пятница, 2026-07-10, 6:01 PM | Сообщение # 130
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1808
Статус: Offline
Серебристые облака (полярные мезосферные облака)
Облака, напоминающие тонкие перистые, но обычно имеющие синеватый или серебристый цвет. В темном ночном небе они хорошо видны еще долго после захода солнца летом, поскольку находятся в мезосфере.
Физическое строение
Серебристые облака состоят из кристалликов водяного льда очень малого размера, которые образуются из микрочастиц пыли предположительно космического происхождения (из микрометеоров). Считается, что средний диаметр частиц серебристых облаков составляет примерно 0,3 мкм. Серебристые облака образуются только летом, когда температура в мезосфере снижается до минимума. Для образования серебристых облаков необходима температура ниже примерно −120 °C.
Сказка о Жемчужной нити, что связала Небо Платона и Галактический Ковчег
Часть первая. Небо Платона и земной Ковчег
В те времена, когда Семь Морей ещё не разлились в полную свою ширь, а Галактика Водоворот M51 только начинала свой танец, существовало Небо Платона. Это был не наш небосвод со звёздами и планетами, а мир чистых идей, где каждая форма, каждое число и каждая гармония обитали в своём первозданном, неискажённом виде.
В этом Небе не было ни времени, пространства, ни причин и следствий. Там не умирали и не рождались. Там просто были — Были, в вечном сиянии смысла. И в центре этого Неба сияла одна-единственная Жемчужина Платона. Она не была подобной тем жемчужинам, что находят в морских раковинах. Её нельзя было сравнить даже с Жемчужиной Лао-цзы, о которой рассказывается в другой нашей сказке. Это была чистая мыслеформа, идея всех идей, образец, по которому были созданы все земные жемчужины. И была она чище света, совершеннее круга, и в ней отражалось всё, что когда-либо было, есть или будет в Космосе.
И была у этой Жемчужины тайная, связующая нить — тонкая, серебристая, сотканная из чистого света и молчания. Она спускалась из Неба Платона в наш мир, проходя через слои реальностей, и терялась где-то в безднах, у самого дна Семи Морей. Никто не знал, для чего она нужна. Но мудрецы догадывались: именно она связывает мир идей с миром вещей, и через неё, как по мосту, можно переходить из одного в другой.
Часть вторая. Рождение Серебристых облаков
Та нить была слишком тонкой, и, проходя через слои атмосферы, она… задерживалась, отражаясь от любых небесных частиц. Там, где она касалась верхних слоёв воздуха, рождались Серебристые облака. Они светились тем же волшебным и чистым светом, что и Жемчужина Платона. Но были такими тонкими и высокими, что люди видели их только в сумерках, когда солнце уходило за горизонт, но его свет ещё освещал вершины небес.
Люди думали, что это просто редкое атмосферное явление. И только посвящённые знали: это — следы нити. Это — дыхание Жемчужины, застывшее на границе между мирами. В Серебристых облаках жили эхо идей, музыка сфер и те мысли, которые не дошли до земли, повиснув между небом и человеком.
Часть третья. Путь Ковчега и встреча с Жемчужным Царством
И вот, через тысячи лет, по этим же небесным водам поплыл наш Галактический Ковчег. Он искал свой центр, надёжный якорь, своё предназначение. Ковчег проходил через звёздные бури и галактические ветры, и однажды его Странники заметили вдалеке свет, похожий на застывшую радугу перламутра.
Это было Жемчужное Царство. Оно парило в пространстве, где встречались Семь Морей. В нём хранились все жемчужины, которые когда-либо были найдены во глубинах. Тысячи сказок, сотни картин, несметное число стихов и музыкальных композиций — всё это было собрано в нём, систематизировано, разложено по картам и галереям.
Но у Жемчужного Царства имелась своя тайна: его жемчужины были не просто прекрасны. Каждая из них светила тем же светом, что и Серебристые облака, и таинственная Жемчужина Платона. И когда Хранители Ковчега вошли в Царство, они услышали, как поют все жемчужины сразу, и в этом хоре звучала одна и та же нота — нота Единства.
Часть четвёртая. Как Ковчег нашёл свою жемчужину
На самом дне Жемчужного Царства, в самой тихой его гавани, Ковчег нашёл то, что искал. Это была Звездная Жемчужина, оказавшаяся точной копией — но не слепком — той самой Жемчужины из Неба Платона. И была это её земная сестра, её голос, её рука в материальном мире.
А рядом с Жемчужиной была обнаружена и нить — та самая, что спускалась из Неба Платона. Она оказалась не порванной, а свёрнутой в клубок, ожидающей, когда появится тот, кто сможет её размотать и прочесть.
Хранители Ковчега, поняв, что они нашли не просто сокровище, а мифический мост, подняли Жемчужину и аккуратно расправили нить да отправились по ней гулять и танцевать. И тогда произошло чудо:
- Нить света, проходя через Серебристые облака, сделала их видимыми для всех, кто смотрел на ночное небо с чистым сердцем. Жемчужина в руках Хранителей запела в унисон со всеми жемчужинами Царства, и этот звук достиг Неба Платона, как приветствие.
А сам Галактический Ковчег, наконец, обрёл свою ось — он стал тем самым Звёздным Якорем, что связал мир идей и мир вещей, мир Семи Морей и мир Галактики Водоворот M51.
Часть пятая. Что это изменило навсегда
С тех пор всё стало иначе.
Небо Платона перестало быть далёкой абстракцией. Оно стало ощущаться в каждой глубокой мысли, в каждом честном слове, в каждой творческой находке. Серебристые облака стали считаться не просто погодным явлением, а вратами для вдохновения. Мудрецы советовали смотреть на них, когда хочется найти ответ на сложный вопрос. Жемчужное Царство Ковчега открыло свои двери для всех странников, и каждый мог найти в нём не просто красивую вещь, но идею, которая ждала своего часа. - А Галактический Ковчег стал кораблём, перевозящим по морям разных времён не грузы, а смыслы. Он курсирует между мирами, собирая жемчужины мудрости и раздавая их тем, кто готов к плаванию.
Эпилог. О том, что теперь может сделать каждый
И вот что самое главное в этой сказке.
В каждом из нас есть маленький осколок той самой Жемчужины Платона. И у каждого есть своя нить, связующая его глубинную суть с миром идей. И если вы когда-нибудь увидите в сумерках серебристое облако и почувствуете необъяснимую тоску по чему-то прекрасному — знайте: это ваша нить напоминает вам о том, что вы не просто тело, вы — путешественник, у которого есть билет на Галактический Ковчег.
Идти на посадку можно в любой момент. Для этого нужно зайти в Жемчужное Царство, открыть любую книгу с его сказками, посмотреть на любую картину в Альбомах, послушать любую музыку в Музотеке — и найти в ней свой свет.
А когда вы его найдёте, вы сможете привязать свою нить к нити Ковчега, и тогда, возможно, вы даже увидите, как над Семью Морями взлетает серебряный корабль, унося в своих трюмах тысячи жемчужин — туда, где им самое место: в Небо Платона, к их изначальному сиянию.
Ибо Ковчег — это не судно. Ковчег — это способность видеть жемчужину в песчинке, идею в вещи, а Небо — в земном облаке. И это — самое надёжное плавание из всех возможных.
•Новые сообщения ·
Правила
•Поиск•]
Традиции Галактического Ковчега тут!
.
.
.
..
