Как может выглядеть Сад Истины? Для каждого - по-разному... Так случилось, что моим первым духовным учителем стал суфийский шейх Идрис Шах. Он и повёл меня по тропинке в этот Волшебный Сад, который невозможно показать на картинке, ибо красоты несравненной... Благодаря ему я окунулась в волшебный мир суфизма... "вплыла" в Море суфия на крыльях лучезарного мировосприятия, там мне и стали открываться морские жемчуга через имена мудрецов... На этом проекте мы реализуем строительство Волшебной Страны суфизм, понимая его сказочную, поэтически вневременную, внерелигиозную основу - суть Любви.
В этой теме будут представлены великие мастера суфизма и некоторые их произведения, а также и моё ритмичное эхо нескольких поэм этих удивительных авторов.
Шихабеддин Абухафс Омар Сухраварди
Выдающийся суфийский мыслитель Шихабеддин Абухафс Омар Сухраварди родился в 1145 году в Азербайджанском городе Сухравард, близ Занджана. Он был основателем одного из авторитетнейших до сих пор во всем мусульманском мире суфийских братств "сухравардийа" и учеником Аль-Газали. Наиболее известна книга «Язык муравьёв»
Аттар Фаридаддин
Шейх Фарид ад-Дин Аттар, настоящее имя — Абу Хамид Мухаммед ибн Аби Бакр Ибрахим (или ибн Са‘д ибн Йусуф) (1145-1146, Нишапур, — 1221, Нишапур) — персидский суфийский поэт Автор многочисленных поэм и стихотворений. Стихи Аттара проникнуты страстным стремлением к единению с божеством, глубокими философскими мыслями. Наиболее известна книга «Беседа птиц» (ок. 1175), «Книги совета».
Абу-л-Сана'и
Классиком суфийской поэзии стал соотечественник Ансари Абу-л-Маджд Мадждуд Сана'и (ум. ок. 1131). Сана'и начал свой путь в Газне как придворный поэт поздних Газневидов с создания мастерски отточенных и искусных касыд. Он посетил некоторые места в Хорасане. Самое известное произведение "Путешествие рабов божьих к месту возврата", являющееся замечательным образцом суфийской эзотерической литературы, в котором в аллегорической форме описано путешествие человека в глубины своего сознания. Важная особенность этого произведения (XII век) состоит в том, что его сюжет во многом совпадает с сюжетом "Божественной комедии" Данте (XIV век) и во многих местах проясняет его.
Однажды птицы собрались пред Соломоном. Лишь Соловей не появился перед ним. И Соломон посла отправил со своим Указом Встречи… подобающим же тоном…
Когда достигла Соловья такая весть, Он дал послу ответ, что сам не покидал Пределы места, где извечно проживал. - Благодарю, - он произнес, - Такая честь!
Друзьям своим сказал он: - Слово Соломона Не может ложным быть. С народом вместе Он. Пророк от века, утверждающий Закон, Пирует, царствует велением Закона.
Снаружи - Он, а мы - внутри, и наше место Не таково, чтоб Он сумел в гнездо вместиться… Среди собравшихся нашлась такая птица, Что так воскликнула: - Сомненье - неуместно!
В Писании сказано: - Есть День великой встречи. Все вместе встанут перед Нами, и возвратятся В обитель правды. Пред Царем и преклонятся! Дыханье замерло у всех от этой речи…
((()))
Джунайда как-то вопросили: - Объясни, Что есть суфизм? - и он нам дал такой ответ: - Я был везде, где был и Он, и был там Свет! Он был везде, где был и я. То - край Любви…
ВАРИАЦИЯ НА ТЕМЫ АЛЬ-ФАРИДА РАДОСТЬ СЕРДЦА - ВОТ ОН Большая Касыда на Семи Морях и Гимн в Восточной мастерской https://stihi.ru/2002/03/02-327
АЛ-ФАРИД ИБН
(1181–1234), арабский суфийский поэт. Родился в 1181 в Каире, в благочестивой семье, заботившейся о богословском образовании сына, обучавшемуся шафиитскому (шафииты – сторонники одной из четырех религиозно-правовых школ, придерживающихся умеренных, компромиссных взглядов) праву – шариату. Позже обратился к суфизму и несколько лет провел в уединении на горе Мокаттам (под Каиром), занимаясь аскезой и предаваясь размышлениям. После смерти отца, при котором он находился некоторое время, прервав отшельничество, Ибн ал-Фарид вернулся к аскетической жизни и странствиям в поисках истины. Около пятнадцати лет провел в Мекке. В Каир возвратился с почетом, как ревностный служитель религии. Читал проповеди в ал-Азхаре, соборной мечети Каира, которые часто посещал султан ал-Камиль. Умер Ибн ал-Фарид в Каире в 1234. Был похоронен у подножья горы Мокаттам в «долине немощных».
Тонкий, впечатлительный человек, не отступавший от канонов аскезы, Ибн ал-Фарид стремился достичь состояния единения с Богом («вахда»). Для обретения такого состояния суфии ограждают себя от мира, умерщвляют плоть, предаются «зикру», т.е. повторению определенных формул, слов, сопровождаемому иногда музыкой, танцами. Этот ритуал помогает пройти путь («тарикат») к конечному состоянию «фана», в котором к суфию приходит откровение («кашф») и его взор озаряется видением Истины. Совершается любовное соитие любящего с Возлюбленной, с Богом. Тема страстной любви, в которой любящий теряет свое «я», пронизывает всю поэзию Ибн ал-Фарида.
Наиболее известными циклами стихов, выражающих мистические искания Ибн ал-Фарида, являются Винная касыда и Путь праведника (или Большая таийа). Винная касыда представляет собой гимн вину, погружающему человека в состояние отрешенности от мирских дум и забот и близком к «фана». Поэтому вино, виночерпий и опьянение, виноградная лоза становятся поэтическими символами суфийского «пути». «Тело – наш виноградник, а дух в нас – вино», «Мне сказали, что пьют только грешники. Нет! Грешник тот, кто не пьет этот льющийся свет», «Мне открывает тайну опьяненье, закрытую для трезвого ума» (перевод З.Миркиной). В сочинении Путь праведника рисуются мучительные переживания, сопровождающие восхождение к Богу. Ибн ал-Фарид – один из немногих поэтов-суфиев, а может быть и единственный, кто смог так остро и точно выразить, что путь к Богу (как у Христа путь на Голгофу) идет через страдание, боль, муки, через отказ от покоя. «Что мне покой? Не любя и не веря, жить? – Свой покой я бросаю в пожар... Радость горенья, богатство потери!...», «Сладкая боль – бесконечность терпенья, тайная рана – богатство мое». Он пишет о «счастье муки», о священном и неистовом огне любви, в котором может сгореть возлюбленный (как мотылек, летящий на огонь свечи и сгорающий в нем, – еще один из суфийских образов), о любви, подобной смерти. И эта любовь, эти муки отрешения от своего «я» должны привести к единению с Богом, лицезрению Истины. «Я сам исчез, и только ты одна моим глазам, глядящим внутрь, видна. Так, полный кубок пригубя, себя забыв, я нахожу тебя».
Ибн ал-Фарид, страстно стремившийся к растворению в Боге, оставался мыслителем. Сознание оставалось для него барьером, препятствующим переходу за черту, где происходит полная утрата себя в объекте любви, подлинное единение любящего с Возлюбленной, но и реальная гибель, смерть. Сознание возвращало его к его «я». отрывало от Бога, разрушало единство: «Когда ж, опомнясь, вижу вновь черты земного мира, – исчезаешь ты». И Бог-Возлюбленная бросает ему гневный упрек. «Но ты не входишь, ты стоишь вовне, не поселился, не живешь во мне. И мне в себя войти ты не даешь, и потому все эти клятвы – ложь. Как страстен ты, как ты велеречив, но ты – все ты. Ты есть еще, ты жив».
Было немало суфиев, которые переступали порог жизни и смерти, соединяясь таким образом с Богом, к которому были устремлены. Ибн ал-Фарид, подобно другим мыслителям, пережившим опыт мистического постижения Истины (ал-Газали, Ибн Араби, Ибн Сина), сохранял свое разумное «я» и попытался описать пережитое им состояние близости к Бытию, Единому, Богу. Это переживание помогло ему выработать особое, свойственное суфиям, отношение к миру, понимание себя как личности, понимание веры как веры личной, обретенной в мучительных поисках, а не готовой, предложенной богословами. Эту веру Ибн ал-Фарид готов был отстаивать, отвечая за нее только перед Богом. «И пусть меня отторгнет целый свет! – Его сужденье – суета сует. Тебе открыт, тебя лишь слышу я, и только ты – строжайший мой судья». Глубина переживаний, мысли, выраженные в поэмах Ибн ал-Фарида, эмоциональное напряжение, пронизывающее его стихи, определили их уникальность – они справедливо считаются шедеврами средневековой арабской поэзии.
***
Не ум, а сердце любит, и ему
Понятно непонятное уму.
А сердце немо. Дышит глубина,
Неизреченной мудрости полна.
И в тайне тайн, в глубинной той ночи
Я слышал приказание: "Молчи!"
Пускай о том, что там, в груди, живет,
Не знают ребра и не знает рот.
Пускай не смеет и не сможет речь
В словесность бессловессное облечь.
Солги глазам и ясность спрячь в туман -
Живую правду сохранит обман.
Прямые речи обратятся в ложь,
И только притчей правду сбережешь.
И тем, кто просит точных, ясных слов,
Я лишь молчанье предложить готов.
Я сам, любовь в молчанье углубя,
Храню ее от самого себя,
От глаз и мыслей и от рук своих, -
Да не присвоят то, что больше их:
Глаза воспримут образ, имя - слух,
Но только дух обнимет цельный дух!
А если имя знает мой язык, -
А он хранить молчанье не привык,-
Он прокричит, что имя - это ты,
И ты уйдешь в глубины немоты.
И я с тобой. Покуда дух - живой,
Он пленный дух. Не ты моя, я - твой.
Мое стремление тобой владеть
Подобно жажде птицу запереть.
Мои желанья - это западня.
Не я тебя. а ты возьми меня
В свою безмерность, в глубину и высь,
Где ты и я в единое слились,
Где уши видят и внимает глаз...
О, растворения высокий час.
Простор бессмертья, целостная гладь -
То, что нельзя отдать и потерять.
Смерть захлебнулась валом бытия,
И вновь из смерти возрождаюсь я.
Но я иной. И я, и ты, и он -
Все - я. Я сам в себе не заключен.
Я отдал все. Моих владений нет,
Но я - весь этот целокупный свет.
Разрушил дом и выскользнул из стен,
Чтоб получить вселенную взамен.
В моей груди, внутри меня живет
Вся глубина и весь небесный свод.
Я буду, есмь, я был еще тогда,
Когда звездою не была звезда.
Горел во тьме, в огне являлся вам,
И вслед за мною всех вас вел имам.
Где я ступал, там воздвигался храм,
И кибла киблы находилась там.
И повеленья, данные векам,
Я сам расслышал и писал их сам.
И та, кому в священной тишине
Молился я, сама молилась мне.
О, наконец-то мне постичь дано:
Вещающий и слышащий - одно!
Перед собой склонялся я в мольбе,
Прислушивался молча сам к себе.
Я сам молил, как дух глухонемой,
Чтоб в мой же слух проник бы голос мой.
Чтоб засверкавший глаз мой увидал
Свое сверканье в глубине зеркал.
Да упадет завеса с глаз моих!
Пусть будет плоть прозрачна, голос тих,
Чтоб вечное расслышать и взглянуть
В саму неисчезающую суть,
Священную основу всех сердец,
Где я - творение и я - творец.
Аз есмь любовь. Безгласен, слеп и глух
Без образа - творящий образ дух.
От века сущий, он творит, любя,
Глаза и уши, чтоб познать себя. Привет с Волшебного острова Эхо! остров
•Новые сообщения ·
Правила
•Поиск•]
Традиции Галактического Ковчега тут!
.
.
.
..
