Четверг, 2021-10-28, 4:52 AM
О проекте Регистрация Вход
Hello, Странник ГалактикиRSS

Кинозал Ковчега Вход _Канал Яндекс-Дзен...Вход
Авторы Проекты Ковчега Сказки КовчегаБиблиотекаГостям• [ Ваши темы Новые сообщения · Правила •Поиск•]

  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: тайна, Сказочница  
Галактический Ковчег » ___Мастерские Ковчега » Книги, беседы, публикации » Ирина Петал: нестройный шум голосов » Звук и смысл (конспекты читателя, сборник произведений)
Звук и смысл
СказочницаДата: Вторник, 2021-01-19, 1:38 PM | Сообщение # 1
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline

Звук форма продолженья тишины, подобье развивающейся ленты.
Иосиф Бродский

Если вы хотите познать тайны Вселенной, вы должны мыслить тремя категориями - категорией энергии, вибрации и частоты.
Никола Тесла
Прикрепления: 8675953.png(112.4 Kb)
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 3:43 PM | Сообщение # 41
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
17.3  Цветомузыка стиха

   И действительно, его стихотворения просто поражают разнообразной игрой звукоцвета, богатством колорита и математической точностью звукоцветовых соответствий. Вот одна из его удивительно зримых картин, созданная не кистью художника, а средствами языка.

Дождь

Как я хочу вдохнуть в стихотворенье
Весь этот мир, меняющий обличье:
Травы неуловимое движенье,

Мгновенное и смутное величье
Деревьев, раздраженный и крылатый
Сухой песок, щебечущий по-птичьи, —

Весь этот мир, прекрасный и горбатый,
Как дерево на берегу Ингула.
Там я услышал первые раскаты

Грозы. Она в бараний рог согнула
Упрямый ствол, и я увидел крону —
Зеленый слепок грозового гула.

А дождь бежал по глиняному склону,
Гонимый стрелами, ветвисторогий,
Уже во всем подобный Актеону.

У ног моих он пал на полдороге.

Арсений ТАРКОВСКИЙ

   Рассмотрим внимательнее звуковые краски произведения. В нем и словами и звуками буквально вылеплен «зеленый слепок грозового гула». Основной тон картины создают темные сине-зеленые У, как грозовые тучи с темными нотками Ы и синеватыми небесными просветами И. Зеленая гамма поддерживается многочисленными ударными Е и Е. Есть даже желтый мазок ударных О как раз в том месте, где появляется желтая деталь пейзажа сухОй песОк.

    Словесно-звуковая живопись, к сожалению, не может быть достаточно динамично изображена на статичной иллюстрации. Ведь на самом деле цветовое изображение должно играть на экране дисплея, подчиняясь текущим подсчетам компьютера буквально по каждой строке, строфе и т. д. Это должна быть живая картина, развернутая во времени, тоже должен быть «мир, меняющий обличье» вместе со звучанием стихотворения. Тогда бы мы увидели и услышали, как зеленые Е создают «травы нЕуловимоЕ движЕньЕ» или рисуют «мгновЕнноЕ и смутноЕ вЕличьЕ дЕрЕвьЕв», как ударные О высвечивают желтое пятно сухого песка, как раздается первый гул грозы и выплывают темные сине-зеленые У и И «на берегУ ИнгУ-ла», как сверкают в тучах темно-синих У молнии красных А, когда звучат «первые рАскАты грозы», которая в «бАрАний рог согнУлА Упрямый ствол», и поэт «Увидел кронУ – зеленый слепок грозового гУла».

   Как-то уже довольно давно, когда работа шла еще на громоздких ЭВМ, для которых вся информация набивалась на перфоленте и вводилась в машину через фотоввод, я «просчитывал» стихотворение А. Тарковского «Синицы»:

Синицы

В снегу, под небом синим, а меж ветвей — зеленым,
Стояли мы и ждали подарка на дорожке.
Синицы полетели с неизъяснимым звоном,
Как в греческой кофейне серебряные ложки.

Могло бы показаться, что там невесть откуда
Идет морская синька на белый камень мола,
И вдруг из рук служанки под стол летит посуда,
И ложки подбирает, бранясь, хозяин с пола.

Арсений Тарковский

    Синее небо с зеленоватым оттенком в просветах меж ветвей деревьев, морская синька и белый камень мола – вот ярко-синяя с белым цветовая гамма стихотворения. Значит, в тексте должен доминировать синий И, не так ли? И вдруг по машинным данным резко доминирует мрачный Ы. Конечно, далеко не в каждом стихотворении любого поэта словесное описание цвета непременно должно сопровождаться соответствующим подбором звуков. Для языка такие жесткие требования невыполнимы. А для языка поэзии – тем более, ведь звукоцвет лишь один из интуитивных художественных приемов, делающий стих более ярким, зримым, впечатляющим. Нельзя требовать, чтобы именно этот прием постоянно и неукоснительно применялся в любом случае.

   И все же машинный результат анализа «Синиц» обескуражил меня – слишком уж резкое противоречие между звуком и цветом. И у кого? У тонкого мастера поэтического звукоцвета. Не может, думаю, такого быть. Стал пересчитывать вручную, и что же: безусловно доминирует единственный гласный, а именно синий И! А на перфоленте при внимательном ее осмотре обнаружилось маленькое масляное пятнышко, бумага здесь просвечивала, фотоввод принимал пятно за перфорацию – вот машина и ошибалась.

   Казалось бы, после таких случаев просто невозможно сомневаться в существовании звукоцветовых соответствий в поэзии. Но этот феномен столь необычен, что даже для самого себя пытаешься найти доказательства еще и еще. К тому же некоторые возражавшие говорили так: поэтическое творчество очень индивидуально, каждый великий поэт своеобразен, не похож на другого, а у вас получается, что и С. Есенин, и А. Тарковский, и А. Вознесенский, и А. Твардовский «окрашивают» звуки одинаково. На это, правда, можно возразить,  что все они  используют одни  и те же звуки русского языка. Но все же аргумент сомневающихся, согласитесь, серьезен.

   У А. Тарковского и А. Вознесенского есть стихотворения с описанием сирени. Стихотворения, ни в чем не похожие по манере, стилю письма, по языковым средствам описания. Как ни в чем, казалось бы, не похожи друг на друга два этих разных поэта. В стихотворении А. Тарковского «Сирени вы, сирени...» цветы, как на старом живописном полотне, будто написаны кистью мастера, зримо и узнаваемо. А. Вознесенский в стихотворении «Сирень Москва – Варшава» подчеркнуто модерен, резок, неожидан. И хотя для обоих поэтов сирень, по цвету, разумеется, сиренева, все же словами этот цвет выписан по-разному.

   Если у А. Тарковского это сизые гроздья, то у А. Вознесенского сирень пылает ацетиленом. Если для А. Тарковского это лиловый гуд, то у А. Вознесенского гроздья гудят махрово, как микрофоны из мельхиора. Но, обратите внимание, даже здесь, всего в нескольких словах, описывающих цвет сирени, уже есть сходства в образах: и в том и в другом стихотворении соцветия сирени названы гроздьями, а звуковой ассоциативный образ от них – гуд.

   А как со звукоцветом? Если он есть в этих стихотворениях, то в их звуковой ткани должны доминировать сиреневый Ю и темно-синий У, не так ли? Ну, может быть, еще зеленый Е – ведь листья сирени зеленые, да и в стихотворениях зеленый цвет присутствует: у А. Тарковского это трава, а у А. Вознесенского зеленая люстра букета.

   Что ж, посчитаем. У А. Тарковского точно так и есть – доминируют в равных пропорциях У-f-fO и Е. Теперь у А. Вознесенского. И здесь то же самое! Доминируют те же звукобуквы, и тоже почти в равной пропорции, разве что У + Ю заметнее, чем Е. Значит, звукоцветовые соответствия в подсознании разных поэтов сходны. Да и могло ли быть иначе? Можно ли представить себе, что для подавляющего большинства носителей одного языка звуки окрашены одним образом, а для какого-либо поэта они имеют совсем другие цвета? Ведь в таком случае звукоцветовой эффект, созданный в стихах такого поэта, не будет воспринят подсознанием большинства читателей.

   Да и вообще такие изначальные, глубинные, корневые свойства языка, как связь между звуком и смыслом, звуком и цветом, не могут быть слишком индивидуальны, напротив, в них всегда будет больше коллективного, общенационального. Однако некоторые индивидуальные черты здесь отнюдь не исключаются. Так, при основном колористическом сходстве звукоцвета в «сиреневых» стихотворениях А. Тарковского и А. Вознесенского, в звукоцветовых картинах есть и существенное различие, которое касается интенсивности, выпуклости звукоцветового письма.

   У А. Тарковского звукоцвет приглушен, он выполнен как бы в пастельных тонах, тогда как у А. Вознесенского он интенсивен и ярок. Это хорошо видно по величинам отклонений частотностей доминирующих звукобукв от их нормальной (ожидаемой) частотности в речи. В тексте стихотворения А. Тарковского это отклонение и для У + Ю, и для Е составляет величину 0,40, тогда как в стихотворении А. Вознесенского частотность У + Ю отклоняется от нормы на величину 2,7, а частотность Е – на величину 2,5. Как видим, превышения частотных норм у А. Вознесенского гораздо резче, чем у А. Тарковского, хотя их направления и пропорции те же самые. Могут обнаружиться и нюансы индивидуального восприятия зву-коцвета разными поэтами. Так, например, О – гласная света. Для А. Тарковского это прежде всего солнце, и О в его стихотворениях, как мы уже видели, желтая. Для А. Вознесенского символ света – снег, о чем он так и пишет:
...выпадает белая магия – «снег». Все по сравнению с ним – тускло, все вызывает оскомину, и кажется желтым дневной свет.

   Поэтому О для А. Вознесенского – белый звук. (Вспомним, что и по ответам информантов О может быть и белого, и желтого цвета.) То, что О у А. Вознесенского – символ снега, хорошо видно в стихо творении «Очищение»: Расчищу Твои снегопады, дорожку пробью к гаражу, по белоцерковному саду машину свою вывожу. Тебя соскребаю с асфальта, весь полон минутою той, когда Ты повалишься свято меня засорять чистотой. Такое покойное поле – как если чернилами строк я ночью бумагу заполню, а утром он – белый листок. Но к черту веселой лопатой счищаю Твою чистоту, чтоб было Тебе не повадно вторгаться в ту жизнь, что веду. Не нужно чужого мне Бога, я праздную темный мятеж. Черна и просторна дорога, свободная от небес! Мой путь все вольней и дурнее. Упрямо мое ремесло... Приеду – остолбенею – все снова Тобою бело.

   Это стихотворение о борьбе света и тьмы целиком построено на контрасте светлых и темных образов. Снегопад, белоцерковный сад, заснеженное поле противопоставляются автомобильной дороге, асфальту и даже чернилам на листе бумаги. Высокое и низменное сталкиваются как святая чистота природы и «темный мятеж» технического осквернения Земли, как духовность и бездуховность жизни.

   И весь ряд противопоставлений сопровождается борьбой двух доминирующих гласных – светлого О и темного У. Выбор темного У (а не Ы) представляется вполне оправданным. Получается как бы контраст света и тени на сугробах, когда тень получает подсветку от снега и становится темно-синей. И в содержательном плане удачно – контраст с Ы был бы слишком резок, мрачен, трагичен, тогда как стихотворение звучит светло, оптимистично, и последнее слово остается за снегом: природа заглаживает следы вольной дури человека. Такое звучание подчеркивается также и тем, что светлый О обрамляет стихотворение, начиная его (Очищение) и заканчивая (белО), причем последний О еще и ударный, как светлый восклицательный знак.

   Пожалуй, вполне достаточно примеров, чтобы показать, что эффект звукоцвета в поэзии, несомненно, существует. Но все же расскажу еще одну прямо-таки детективную историю, поразившую меня тем, что колорит картины был правильно предсказан компьютером по звукам стихотворного текста, когда сама картина была нам еще неизвестна. Произошло это так. Я задался вопросом, один ли Арсений Тарковский обладает таким удивительным свойством соединять звуки поэзии и краски живописи. Может, это уникальный, единственный в своем роде феномен – способность «переводить» колорит картины в цветные звуки?

   Чтобы ответить на этот вопрос, я уже специально искал стихотворения, написанные под впечатлением от произведений живописи, и сразу же натолкнулся на яркое стихотворение А. Блока «Гамаюн, птица вещая», где поэт описывает картину В. Васнецова:

Гамаюн, птица вещая

На гладях бесконечных вод,
Закатом в пурпур облеченных,
Она вещает и поет,
Не в силах крыл поднять смятенных…
Вещает иго злых татар,
Вещает казней ряд кровавых,
И трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых…
Предвечным ужасом объят,
Прекрасный лик горит любовью,
Но вещей правдою звучат
Уста, запекшиеся кровью!..

Александр Блок

   Расчет звукоцвета показал, что в стихотворении среди гласных наиболее заметно доминируют «красные» А и Я, затем «темный» Ы и «темно-зеленый» У. Но и словами создана та же цветовая картина: пурпур заката, кровавые казни, пожар, кровь. Зловещие темно-красные тона различных оттенков подчеркивают трагические пророчества, к несчастью сбывшиеся затем в полной мере. Ясно, что звуковая и словесная цветовые гаммы находятся в полном взаимном соответствии. А как с красками картины? Ни в одном из наших крупных музеев я этой картины не видел. Пошел в музей В. Васнецова, оригинальный дом в русском стиле, построенный художником по собственному проекту в старом московском районе возле Самотеки. Ни в экспозициях, ни в запасниках нет этой картины. Обратился к искусствоведам – нашли мне несколько репродукций, но, к моей досаде, все они черно-белые. А где сама картина – никто не знает. Наконец, в одном из каталогов читаю, что она в музее Махачкалы. Художница Л. Мистратова сделала по компьютерным расчетам цветной слайд (см. рис. 1 на вклейке), и, конечно, очень захотелось сравнить его с картиной. Но поездка в Махачкалу все никак не получалась. А тут как раз коллега из Дагестана приехал. Я попросил его сделать цветную фотографию картины и прислать ее мне. И вот получаю конверт. Представьте себе, с каким трепетом я его вскрывал. Ведь, по сути дела, это была самая жесткая проверка теории – проверка ее предсказывающей, прогнозирующей силы. И не только теории, но и способов расчета звукоцветовых соответствий. Это как в астрономии: если небесное тело сначала вычислено, а потом обнаружено в расчетной точке, то лучшего доказательства правильности расчетов просто не может быть. Было от чего мне поволноваться! Однако стоило только взглянуть на снимок, как сразу же стало ясно: на слайде та же гамма красок, в которых выполнена картина художника. Слайд только более трагичен, резче и жестче его краски. Что ж, и XX век, в который со страхом вглядывалась птица, оказался еще более жестоким и кровавым, чем могли даже предположить гениальные провидцы.

   Итак, гамма красок картины В. Васнецова описывается словами в стихотворении А. Блока, поддерживается содержательной музыкой звуков, которая выявляется компьютером, и вновь превращается в краски, оказывающиеся сходными с первоначальным образцом. Это кажется невероятным. Но вдумайтесь во взаимопроникновение разных видов творчества – музыки звуков, поэзии слов и красок живописи, почувствуйте гармонию их слияния, и вы постигнете единый смысл Искусства!
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 3:43 PM | Сообщение # 42
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
А. ТАРКОВСКИЙ. СИНИЦЫ



А.БЛОК. ГАМАЮН, ПТИЦА ВЕЩАЯ


А. ТАРКОВСКИЙ. СИРЕНИ

Прикрепления: 2761646.jpg(78.1 Kb) · 5458804.jpg(49.4 Kb) · 3968811.jpg(64.1 Kb)
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 3:45 PM | Сообщение # 43
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
17.4  Цветомузыка стиха

   А как же все-таки быть с сонетом Рембо? Почему он «окрасил» звуки так странно? Этот вопрос сидел как заноза, покоя не давал. Конечно,  заниматься  выяснением  звукоцветовых  соответствий во французском языке было для нас слишком сложной задачей, но ведь перевод-то русский. Навязал ли Рембо переводчице свои цвета гласных? Это нетрудно проверить.

   Будем рассуждать так. Цвета гласных в сонете названы дважды – один раз прямо, а второй раз косвенно – в «расшифровках» цветовой содержательности каждого звука. Если на подсознание переводчицы оказали давление прямые названия цветов гласных, то в строчках-расшифровках она должна нагнетать именно те гласные, которые расшифровывает.

   Например, в строчках А – бархатный корсет на теле насекомых, Которые жужжат над смрадом нечистот... должен доминировать по частотности звук А. Тогда мы поверим, что для переводчицы А – черный. Считаем. И что же? Доминирует вовсе не А. Резко доминирует Ы, превышая нормальную частотность почти в 2,5 раза! Невероятно! Сознательно переводчица пишет: А – черный, а подсознательно – нагнетает в строчках действительно «черный» Ы. Значит, А должен быть и у нее «нормального» – красного – цвета? Проверим «красную» расшифровку: И – пурпурная кровь, сочащаяся рана Иль алые уста средь гнева и похвал. Пожалуй, и считать нечего. Здесь почти нет И, зато строчки явно перенасыщены А: чего стоит хотя бы сочащаяся рана. Но все же посчитаем. Так и есть – доминирует, конечно, А. Его частотность превышает норму в 2,3 раза, тогда как И гораздо меньше нормы. Все правильно: А – «красный».

   Что же касается И, то его частотность, как и «положено», выше всего именно в «синей» расшифровке: О – звонкий рев трубы, пронзительный и странный, Полеты ангелов в тиши небес пространной – О – дивных глаз ее лиловые лучи. Поразительно прочно закреплены у нас в подсознании звуко-цветовые соответствия! Переводчицу не сбили «неправильные» подсказки оригинала, она организовала звучание «цветных» строк в точном соответствии с действительной «окраской» звуков.

   Кстати сказать, по наблюдениям французских психологов, А и для французов «красный». Так что Рембо в сонете или продемонстрировал свои сугубо индивидуальные ассоциации, или просто соригинальничал. Говорят, что поэт сам смеялся над теми, кто всерьез принимал эти стихи.

   Но мы решили не поддаваться на его розыгрыш, и студент из нашей группы В.  Шапиро в  пику Рембо написал на тему его сонета собственную вариацию с «правильными» цветовыми расшифровками гласных:

Я вижу яркий свет, когда кричат,
Я слышу крик, свет яркий созерцая.
Все звуки светятся, и все цвета звучат,
И ныне я их тайны раскрываю.
А – красная рубаха палача,
А – ахает толпа, на казнь взирая.
Ы – черный бык, мычащий по ночам.
О – осень: крона клена золотая.
Е – это свежесть молодого лета,
Зеленый переплет Есенина и Фета.
И – птичий свист над синею рекой.
У – это грустный свет зелено-синих
Очей ее, глубоких, как пучина.
У – это гулкий цвет волны морской.

НЕМНОГО НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ

   Результаты звукоцветового анализа стихотворений машина печатает в виде набора признаков. Например:

«Отговорила  роща  золотая...»           желтый, коричневый, минорный
«Воздух прозрачный и синий...»         синий,   сине-зеленый,   темный, минорный, нежный, тихий

   Но такие характеристики машина может выдавать не только для всего стихотворения, но и для любой его части – для каждой строфы, например, или даже для каждой строки. Значит, можно получить не только статичную «цветную фотографию», но и динамическую картину игры цвета, заданной гласными стиха!

   Наша машинная программа позволяет получить цвет только «теоретически», а нельзя ли устроить так, чтобы вместо печатания названий цветов машина каким-то образом их реализовывала? Зажигала бы цветные лампы, например. Ну, а если есть цветомузы-кальные установки, где музыкальным звукам соответствуют определенные цвета, то почему бы не сделать обратный переход? Гласные стиха рождают игру цвета, а теперь пусть эта игра рождает игру музыкальных звуков!

   Такое устройство можно было бы назвать цветомузыкальным интерпретатором стиха.
Разумеется, даже в научной фантастике нельзя предположить, что машина, анализируя гласные стиха, нарисует сюжетную картину или исполнит самостоятельное музыкальное произведение. Она может создать лишь сопровождение, лишь фон для стихотворения. Таких основных элементов художественного произведения, как линия для живописи и мелодия для музыки, это сопровождение будет лишено. Значит, порожденный каким-то стихотворением цветовой и особенно музыкальный фон сам по себе, отдельно от этого стихотворения, пожалуй, не будет иметь никакого смысла. Да этого и не нужно. Наша цель – выявить, усилить все художественные возможности поэтического произведения, а не заглушать его самостоятельными произведениями других жанров.

   Интерпретатор может быть устроен по-разному. Можно подавать цветные пятна на экран прожекторами. Очень красиво выглядела бы игра света на экране, собранном из прозрачных колонн. Видимо, можно было бы приспособить для этой цели и лазерную установку.

   А может быть, и не стоит стремиться к тому, чтобы цвето-музыкальным сопровождением управляла непосредственно электронная машина. Такое сопровождение может оказаться слишком машинным, бездушным. Пожалуй, более интересный цветомузыкальный фон для стихотворения можно создать, если машинные результаты анализа использовать лишь как подсказку, как канву для творческой работы человека. Машинные характеристики звуков, строк и строф можно записать в виде нот, и тогда получится партитура сопровождения, по которой аккомпаниатор может творчески формировать звукоцветовой фон с помощью какого-либо цветомузыкального инструмента.

   Цветные иллюстрации на вклейке и на форзацах изображают картины, которые художник Л. Мистратова нарисовала по партитуре машинных характеристик стихов. Первая иллюстрация цветной вклейки – это звукоцветовой фон стихотворения Блока «Гамаюн, птица вещая», а три последние (6, 7, 8) как бы цветные кадры такого фона для первых трех строф стихотворения Тарковского «Перед листопадом». Оба стихотворения уже проанализированы выше, и вы можете сравнить результаты теоретического описания звуко-цветовых соответствий с наглядной их интерпретацией. Конечно, многое в этих иллюстрациях – от фантазии художника, но все же основные соответствия, выявленные расчетами, здесь соблюдены. Кроме того, реальное звукоцветовое сопровождение декламации представляло бы собой живую игру движущихся красок, а на картине цветовой фон можно изобразить лишь неподвижным, статичным. Это, несомненно, снижает зрительное впечатление от интерпретации, но, может быть, рисунки дадут хоть некоторое представление о характере возможного звукоцветового аккомпанемента.

   Недавно в Московском дворце молодежи проходил необычный вернисаж. Странности начинались уже у самого входа. Обычно на выставках картин одна из главных забот устроителей – освещение: в залах должно быть много света. Здесь же, наоборот, полутьма, и, хотя, как обычно, картины в рамах развешены по стенам, свет не падает на полотна, а исходит от них. Более того, через некоторое время вы замечаете, что живопись не статична – цветные пятна и линии картин медленно движутся, тонут в глубине холста, выплывают на поверхность, смешиваются в туманной дымке, тают или резко и ярко проступают во всех деталях. Медлительная игра света и цвета завораживает, создавая действительно живопись – живое письмо красками, линиями, формами.

   Возле некоторых картин, расположенных в отдельных уголках зала, звучит музыка, иногда негромкий голос читает стихи. Столь оригинальный способ представления картин создается специальной проекционной аппаратурой, очень удобной, компактной. Она незаметна и может быть укреплена на потолке или под картиной.

   Картины Л. Мистратовой тоже демонстрировались на той выставке, и было очевидно, что именно так их и следует смотреть: оригинальный способ представления добавил им пространства и движения, сделал их многомерными, выявил их внутреннюю сущность, наглядно показав пульсацию звукоцвета в стихе.

   А что касается иллюстраций в книжке, то здесь остается надеяться лишь на воображение читателя, который должен представить себе движение красок на этих картинах, соответствующее «движению» звуковых и образных линий стихотворений.

   Чтобы лучше понять, о чем идет речь, и чтобы разобраться в том, как текст конкретного стихотворения мог бы управлять цвето-музыкальным устройством или интерпретироваться аккомпаниатором, давайте подробно проследим за процессом преобразования звукового рисунка в цветовой и музыкальный по тексту очень выразительного в этом отношении стихотворения Есенина «Отговорила роща золотая...». На рис. 2 помещена иллюстрация звукоцветового фона стихотворения, по которой вы сможете следить за результатами преобразования.

   На ЭВМ «просчитывается» текст стихотворения, и по частотам гласных машина находит доминирующие во всем тексте звуки, а по характеру расположения ударений задает общий музыкальный ритм. Характеристики доминирующих гласных определяют основную гамму и эмоциональный тон всего стихотворения. По характеристикам «мажорный – минорный» и «светлый – темный» задается общий музыкальный и световой тон, как бы регистр, в котором будет исполняться вся интерпретация. Характеристики «громкий – тихий» и «яркий – тусклый» определяют силу звука и интенсивность цвета.

   Если доминирует не один, а несколько гласных, то первый (с частотностью, превышающей норму в наибольшей степени) задает цветовой тон верхней части экрана, второй – нижней. Интенсивность цвета каждого из этих гласных пропорциональна величине отклонения его частотности от нормы.

   В стихотворении доминируют гласные О и Ы. Ими и задан общий регистр интерпретации. Это минорный регистр, потому что первый доминирующий – «минорный» Ы. Но не трагически минорный, а скорее светло-печальный, потому что второй доминирующий – «мажорный» О. Те же гласные задают и основной цветовой фон – желтый сверху, темнеющий до коричневого внизу. Характер включения общего цветового фона зависит от места первого ударения (ударные заранее отмечаются в тексте). Ударное начало – резкое включение, далеко отстоящее от начала ударение – свет разгорается медленно, музыка нарастает постепенно. От – го – во – рй – ла... Ударение далеко от начала, только на четвертом слоге, поэтому цветовой фон будет зажигаться медленно. На общем фоне развивается дальнейшая игра красок и музыкальных звуков.

   Каждый ударный гласный «высвечивается» обязательно. Ударные определяют и характер музыкальных аккордов. Из безударных влияют на интерпретацию не все, а лишь те, которые относятся к доминирующим во всем произведении, в строфе или в строке. Так, все Ы и О будут «высвечиваться» независимо от того, ударные они или нет.

   Гаснут цвета звуков не сразу, поэтому, если звук повторяется подряд, каждый новый импульс наслаивается на не успевший погаснуть старый, и цвет разгорается с каждым разом все сильнее, крепнут и аккорды этого звука.

   Поэтому три безударных гласных О в начале строки Отговорила роща золотая... медленно зажигают желтый цвет на общем желто-коричневом фоне. Затем кратко сверкает «голубой» ударный И, и на фоне негромких, печальных аккордов звучит высокая, чистая нота. Все ярче разгорается желтый цвет, все громче звучат печальные ноты, и в конце строки на экране вспыхивают оранжевые пятна – А на желтом фоне. Но уже в следующей строке Березовым, веселым языком... желто-оранжевый цвет мрачнеет: на экран наплывают темно-коричневые пятна Ы. Музыка становится тревожнее и глуше. ...И журавли, печально пролетая, Уж не жалеют больше ни о ком. Кого жалеть?  Ведь каждый  в  мире странник – Пройдет, зайдет и вновь оставит дом. О всех ушедших грезит конопляник С широким месяцем над голубым прудом. Стою один среди равнины голой, А журавлей относит ветер вдаль, Я полон дум о юности веселой, Но ничего в прошедшем мне не жаль. Осенние краски продолжают играть на экране, но постепенно они заволакиваются темно-синими тучами – это скапливаются звуки У в словах голубым, прудом, стою. Затем три ударных И подряд – один среди равнины – создают яркий голубой просвет, громко звучат светлые аккорды, но тут же снова сгущаются темные У в словах журавлей, дум, о юности, причем У становятся ударными и картина все больше мрачнеет, в музыке глухими раскатами звучат басы.

   Строфа заканчивается вспышкой на темном фоне ударного «красного» А (не жаль), и не успевает он погаснуть, как красные молнии врываются на экран: Не жаль мне лет, растраченных напрасно, Не жаль души сиреневую цветь. В саду горит костер рябины красной, Но никого не может он согреть. В этом месте стихотворения собрано самое большое количество ударных А подряд. Их пять, считая конец предыдущей строфы. Сверкание «красных» А, поддержанное звукоподражанием (растраченных напрасно звучит как раскаты грома), разыгрывается на мрачном фоне, созданном нагнетанием У в словах души, сиреневую, в саду. В музыке звучат громкие, резкие ноты (нарастание ударных А) на фоне низких, рокочущих аккордов. Более резким становится и ритм, потому что ударения, которые в первой строфе были расставлены редко и удалены от начала строк, теперь располагаются компактнее и сдвигаются к началу.

   Здесь, в кульминационных строках стихотворения, звуковая форма наиболее полно соответствует содержанию. Не жаль..., Не жаль..., Не жаль...,– пытается убедить себя поэт. Но никто, да и он сам этому не верит – человек встречает свою осень не так, как природа свою. Если лучшие годы жизни прожиты напрасно – можно ли об этом не жалеть? Трагические противоречия бушуют в душе поэта, грозой врываясь в звуки стиха.

   Но постепенно цвет и звук становятся спокойнее, светлее, только иногда еще вспыхивают отблески красного в ударных А, па фоне «темных» Ы и У: Не обгорят рябиновые кисти, От желтизны не пропадет трава. Как дерево роняет тихо листья. Так я роняю грустные слова. И если время, ветром разметая, Сгребет их все в один ненужный ком... Скажите так... что роща золотая Отговорила милым языком. С последними строками на экране зажигается первоначальная гамма желто-красных цветов, но теперь они глуше, темнее, а музыка печальнее.

   Ударный И и два Ы в словах милым языком создают в самом конце стихотворения темно-синее пятно, на котором кратко вспыхивает желтым последний ударный О, как одинокий осенний лист, высветленный солнечным лучом на фоне хмурого неба. Так вот в чем один из секретов колдовского очарования этого стихотворения! Его звуки – партитура волшебной игры красок, игры, точно следующей за развитием образного и экспрессивного содержания произведения.

   Разумеется, такая «партитура» не специально написана поэтом. Его сверхсознание продиктовало ему нужный выбор звуков, а теперь эта звуковая гамма влияет на наше читательское подсознание, вызывая в его глубинах нужные звукоцветовые ассоциации, образы, представления. Мы их не осознаем, но они все равно влияют на наше восприятие, вызывая ощущение чуда, непонятного   проникновения   стихов   в   самую  душу,   в   сердце   читателя. Может быть, такое явное выведение звукоцвета на реальную игру красок огрубляет тонкие подсознательные звукоцветовые связи, возникающие у каждого читателя индивидуально, но зато оно наглядно показывает устройство стихотворения с этой точки зрения и особенно убедительным образом доказывает неслучайность соответствий звука и цвета в поэзии.

   К тому же, типографская техника, к сожалению, не дает возможности точно передать все цвета и оттенки оригинального слайда, его наполненность светом. Игра цвета, порожденная световыми устройствами, будет гораздо полнее и точнее передавать звукоцветовые ощущения.

_________________________________________________

 Конспект книги Александра Павловича Журавлёва «ЗВУК И СМЫСЛ»
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 3:47 PM | Сообщение # 44
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
Песня Ангела
Игорь Муханов


«По раздольному морю поэзии плавает, говорят, лодка. По бокам её солнце и месяц нарисованы, с носа утка резная вдаль глядит. В лодке той Ангел восседает, воду толкает веслом. И всё, что Ангелу ни встретится в пути, на песню кладётся.
А в песне той трудится завод, печную копоть в бархат превращая. Не от мира та песня, но для мира. В самую сердцевину его влиться спешит, и задать миру направленье.

Чу: звучит та песня над пучиной морской, и даже на окраинах земли русской, что хвостом Тугарина-змея оплетена, метлою Бабы-Яги перекрещена, светит солнышко», – писал своему гимназическому другу, самарцу NN, один отшельник.

Байки о жигулёвских отшельникИгорь Муханов, 2020
Первоисточник:   https://proza.ru/2020/04/11/1350

- Этот отшельник - настоящий поэт. Красиво словом рисует, живописно.
Ирина Петал   11.04.2020 20:49   

- Да, русский язык красив. За каждым словом закреплён цвет, и будучи вставлен в предложение, меняется. Потом окрашивает абзац, и всё произведение. Настоящая радуга языка!
Игорь Муханов   12.04.2020 07:22
 
БелоснежкаДата: Понедельник, 2021-03-01, 4:15 PM | Сообщение # 45
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4010
Статус: Offline
Сказочница, благодарю, прекрасный лекционный  материал темы может украсить и библиотеку галактического Университета.
Добавлю эту тему в перечень рекомендуемых.



Привет с Волшебного острова Эхо!
остров
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 4:17 PM | Сообщение # 46
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


18 Буква А

Сотворение Света... В Начале... Aelohim...
Элнаэль Котин


Исчезло-Все...
Добро и зло...
Мистически,-
Исчезли даже-
Звезды...
Остался Свет.
Начало.
Всех времен...
Остался Звук.
Аккордом,Ре-
минорным.
Но, все же,-
Кто-то, видимо-
Создатель, хотя-
Не знаю, может-
Даже я, иль-
Ангел мой-
Был, все же-
Столь в Красоту-
Творения влюблен,
Что разделить-решил:
И Свет,
И Звук...
Создав-
Здесь,-
Это Все...
Не знаю-
Может,-
Сгоряча,
Но знаю,
Что тогда-
Возникло:
Время,-
И возникло-
Слово, и вот,
Тогда-возникли:
В Свете-
Три Луча-
Еще, до цвета-
Был лишь-
Чистый Свет,
Скорее Да,-
Но было,-
В нем-и Нет,
И, были-
Эти, наши,
В Будущем,-
Слова-
В одной лишь
Букве...
Просто-в
Букве...~>
А...
© Элнаэль Котин, 2016


А

А — Азъ (а). Бог, живущий на Земле и сотворяша. Но есть и другие глубинные образы: изначалье, исток, единый, единственный, человек. Образ мог меняться, если другой образ, повествующий, имел другое структурное значение. Чтобы эти два образа взаимодействовали, их надо было согласовать между собой. Поэтому и были образы гласящие, а между ними образы согласующие. Сейчас мы имеем просто гласные и согласные буквы. Но когда говорят гласные, у современного человека не возникает вопроса – а что они гласят? Если буквы согласные, то согласные с чем? В Буквице, как и в Рунах, каждый последующий образ влияет на предыдущий, поэтому руническое слово читалось в одну сторону, а образ его структурного значения, читался в обратном порядке. Так и здесь, образы вроде разные, но суть одна. Изначалье, исток – это также означает движение, направление именно к данному образу.



А

“ А “ – это эмблема человеческого ума. “А” символизирует умственную жизнь человека. Буквы гласных звуков – это мораль.
Буква “А” символизирует отдавание.
Буква “А” получается при сочетании знака “Л” с частицей над ним. Знак “Л” символизирует человека, который сошел с Неба и идет своим определенным путем, а частица за ним символизирует ранец, который он взвалил на себя. Это работа, за которую он принялся на Земле. Маленькая буква “А” символизирует человека с его товаром на Земле. Буква “А” символизирует закон развития. Звук “а” выражает радость.
“А” – это закон вечности. Это сильнейшая буква, начало всех вещей; она символизирует человека, который начинает свое проявление.
Буква “А” – это символ творческого звука. Она сама не создает, но является творческим принципом.

© Учителят Петър Дънов

А

Краткая психолингвистическая характеристика букв в соответствии со знаками Зодиака:

Цвет буквы - Красно-алый

Психолингвистическая характеристика буквы - Открытость и размах, величие и сила. Авангард, поток энергии.

Соответствие знаку Зодиака - Овен и Лев, в меньшей степени Стрелец




На заметку

 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 4:24 PM | Сообщение # 47
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


19 От звука к смыслу

ОТ ЗВУКА - К СМЫСЛУ

В гармонии соперник мой
Был    шум    лесов,    иль   вихорь    буйный,
Иль иволги напев живой.
ИЛЬ НОЧЬЮ моря гул глухой,
Иль шепот речки тихоструйной.
А. С. Пушкин

РОДНИК ЯЗЫКА

   Как же возникло важное и нужное свойство звуков речи — их содержательность? Чтобы проследить за этим процессом, нужно углубиться в самые истоки языка, теряющиеся в смутных далях времени.

   Язык человека, конечно, возникал не на пустом месте, его истоками были сигнальные крики тех животных, которым судьбой было уготовано стать людьми. Но ведь их крики уже были значимыми: одни означали тревогу, другие — призыв, третьи — сигнализировали о пище, как и сейчас у животных. Значит, содержательность звуковых сигналов возникла еще раньше. Откуда же она взялась? Очевидно, выросла из содержательности звуков природы.

   Обратите внимание — звуки природы не звучат сами по себе, они сопровождают какие-то явления: извержение вулкана или бег воды по камням, сверкание молнии или трепетание листьев на ветру. А явления эти небезразличны даже нам, не говоря уже о животных. «Предчеловек» был почти полностью зависим от природы. Одни ее проявления угрожали его жизни, были опасными, страшными; другие, напротив, были безопасными, приятными, успокаивающими.

   И вот что любопытно: опасные, устрашающие явления природы сопровождаются, как правило, звуками одного акустического типа, а безопасные—прямо противоположного. Извержение вулкана сопровождается низкими, сильными, немелодичными (грохочущими, шумными) звуками. Рычание и рев хищных зверей, раскаты грома, грохот горного обвала, шум урагана и шторма — все это звуки того же акустического типа. А с другой стороны, пение птиц, журчание ручья, звон капели, крики мелких животных — звуки другого рода: высокие, негромкие, мелодичные. Быстрые действия и движения сопровождаются краткими, резкими звуками, медленные — протяжными, плавными. Связь «явление — звук» реализуется многократно. Как же должна реагировать высшая нервная деятельность любого существа на воздействие этих двух постоянно связанных факторов? Несомненно, должна  ответить образованием  условного рефлекса.  По Павлову.

   Звенит звонок — собаке дают пищу. И так несколько раз. Наконец, достаточно только звонка, чтобы у собаки началось выделение желудочного сока. Но ведь звук нельзя съесть. Собака реагирует на звук, как на само явление, как на пищу. Точно такой же рефлекс выработан в нас великим экспериментатором — природой: на звуки мы реагируем, как на явления, этими звуками сопровождаемые. Причем на разные звуки — как на разные явления. На низкие, шумные и громкие звуки —- как на опасные, страшные, тревожные явления; на высокие, негромкие, мелодичные звуки — как на приятные, безопасные явления. Вот где была заложена первоначальная возможность наделить звук значением: в восприятии животного и человека устанавливаются связи между типами звучания и типами предметов, явлений и действий. Да как прочно устанавливаются! Иногда даже вопреки всякой логике. Скажем, от ворона и филина никакого вреда человеку — одна только польза. Но в людском поверий «ворон беду накаркает», а филин совсем уж жуткая птица, и в любой сказке от него только зло. За что же их не любят? А за то, что крики их — звуки низкие, громкие, немелодичные. Звуки страха и опасности. Вот и сделали из них пугала ни за что ни про что.

   Эти рефлексы стали уже безусловными, они живут в нас и сейчас. Вы читаете эту книгу. И если вдруг сейчас за окном раздастся страшный грохот, вы моментально забудете про чтение и встревожен-но броситесь к окну. Почему? Ведь сам по себе звук вам ничем не угрожает. Однако весь ваш организм прореагирует на этот звук не как на звук, а как на опасность. А если послышится негромкое, мелодичное пение? Реакция будет совсем иной. Это вас не встревожит — такие звуки не сулят ничего страшного.

   Более того, даже создания рук человеческих как будто бы специально поддерживают, подкрепляют рефлексы именно такого типа. Ну что бы автомобилю или бульдозеру не петь канарейкой? Так нет же — рычат как тигры.

   Так и создана для нас природой первоначальная «отприрод-ная» содержательность звуков. Целая область нашей духовной жизни основана на этой содержательности — музыка. В ней нет ничего, кроме звуков, но кто скажет, что звуки музыки незначимы для нас, бессодержательны? Какие тонкие движения души, какие сложные и сильные чувства выражает музыка! Часто даже слово не может с ней в этом соперничать.Но вернемся к нашему «предчеловеку». Он-то тоже произносил звуки.

   Распространялись ли и на них выявленные нами рефлекторные связи? А почему же нет? Ведь это тоже звуки. Среди них были, конечно, низкие и высокие, громкие и тихие, мелодичные и шумные. А поскольку акустические характеристики уже обладали определенной содержательностью, то «отприродная» содержательность и становится значимостью звукового сигнала. Здесь пробивается первый росток значения. Ведь звук теперь не обязательно должен связываться со звучащим предметом. Произнесенный звук имеет собственную содержательность, и это позволяет указать данным звукам на любой предмет, соответствующий такой содержательности, независимо от того, звучит сам предмет или нет.

   С первым ростком значения возникают и две основные силы, определяющие жизнь носителя, выразителя значения — знака. Одна из этих сил — тенденция к мотивированности, другая — тенденция к произвольности. Тенденция к мотивированности — порождение природы, тенденция к произвольности — порождение разума. Мотивированность старается сохранить связь знака с предметом, с материей, стремится сохранить знак таким, чтобы его форма соответствовала его содержанию. Для знака это важно, потому что улучшает условия его функционирования. Но степень мотивированности знака имеет пределы — нельзя, чтобы мотивировка стала слишком жесткой. Потому что слишком жесткая, абсолютная мотивировка намертво свяжет знак с предметом и не оставит ему свободы для изменения, для развития. А поскольку знак и все множество знаков, вся знаковая система должна все же развиваться, начинает действовать тенденция к произвольности, которая стремится оторвать знак от конкретного предмета, дать ему свободу изменяться, развиваться. Когда значение только еще «прорастает» из первоначальной, «отприродной» содержательности звуков, эти тенденции неравносильны: «естественная» мотивированность почти полностью властвует над знаком, тогда как тенденция к произвольности едва начинает проявляться.

   Но это еще не языковое значение. Это еще только общая содержательность тех звуков, которые едва начинают превращаться в звуки речи. Это содержательность тембра голоса, интонации, ритма. Чтобы было яснее, о чем идет речь, скажу, что содержательность такого типа сохранилась и до сих пор. Если, например, к вам по телефону обращается иностранец на неизвестном для вас языке, то, не видя его жестов и мимики, не понимая ни единого слова, вы все же по тембру голоса, по интонации, по ритму его речи поймете, говорит он что-нибудь приятное или ругает вас на чем свет стоит. Эта информация будет получена как раз через «доязыковую» значимость звучания.

   Но с течением времени в процессе развития и «человеческой» организации звуковых сигналов, звуковых знаков начинают формироваться и по-настоящему языковые типы значений. Постепенно все более четко формируются звуки речи, и они начинают вбирать в себя, начинают оформлять в себе все более конкретные, все более специфические значимости звучания в соответствии с акустическими характеристиками каждого отдельного звука речи. Скажем, гласные оказываются более мелодичными и потому в общем более приятными, чем согласные. Шумные согласные вроде X, Ш, Ж оказываются более «страшными», чем звонкие, такие, как Б, Д, Г, взрывные (К, Г, Б, П) —более «быстрыми», чем фрикативные (Ф, Ш, С), и т. д.

   К тому же эти значимости поддерживаются еще и произносительной мотивировкой, которая оказалась сходной с акустической.

   Например, громкие звуки уже по своим акустическим свойствам приобретают значимость «сильные, агрессивные», а тут еще и артикуляция помогает: их произношение требует более энергичной работы речевого аппарата, и это добавляет им «силы». Взрывные, такие, как Б, Г, К, или дрожащие звуки, такие, как Р, требуют быстрой работы органов речи, и это поддерживает уже существующую у них значимость «взрывной, дрожащий» — значит, «быстрый, активный». Так возникает и постепенно закрепляется в языке фонетическая значимость. Она еще не соотносится с предметом или понятием, а имеет довольно расплывчатый характер. Такую содержательность можно описать только с помощью признаков: «страшное» звучание, «нежное» звучание, «быстрое» звучание и т. п. Именно такой фонетико-признаковой значимостью, вероятнее всего, обладали первоначальные комплексы звуков, которые еще нельзя назвать словами. Следы этого этапа развития языка сохранились, пожалуй, только в междометиях и экспрессивных выкриках вроде Ах!, Ух!, Ой!, Ха! и т. п.

_________________________________________________

 Конспект книги Александра Павловича Журавлёва «ЗВУК И СМЫСЛ»
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 4:26 PM | Сообщение # 48
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
20 Родословная слова

РОДОСЛОВНАЯ СЛОВА

   Звуковые комплексы с первоначальной фонетико-признаковой значимостью постепенно, в результате постоянного употребления, оформляются все более четко. И все более определенно за ними закрепляется «свое» значение. Другими словами^ фонетико-признаковая значимость как бы сгущается, в первоначальной расплывчатой туманности вырисовывается более или менее уплотненная сфера, к которой приложимы уже более определенные признаки, типа «большой— маленький», «светлый — темный», «округлый — угловатый», «тяжелый — легкий» и т. п. Как будто из разреженной туманности постепенно формируется планета под названием «Значение». Это приводит к формированию первообраза слова. Из общей фонетической значимости выделяются наиболее четкие и жизненно важные признаки, различные комбинации которых и порождают фонетико-призна-ковые первослова. Значение таких слов не столько сознается, сколько чувствуется, воспринимается не как понятие, а как образ.

   Слова такого типа сохранились в разных языках. Называют эти слова звукообразами или идеофонами. Например, в одном из африканских языков есть слово boho-boho. Это не предмет, не действие, не признак. Так изображают звуками походку полного, тяжело ступающего человека. А идеофоном dengele-dengele изображают неуклюжую, покачивающуюся походку человека с длинными, тонкими ногами. В нанайском языке о мелькающем предмете говорят: сэри-сэри. А японцы что-то жесткое и шершавое изображают звукообразом дзарадзара.

   Есть звукообразные слова и в русском языке. Так, идеофон boho-boho можно было бы на русский примерно «перевести» тоже идеофоном — топ-топ. Конечно, действительный перевод здесь просто невозможен — ведь это звуковое изображение, где содержание передается самими звуками слова: смените звуки — изменится и содержание. Это хорошо видно на примере таких слов, как прыг-скок, тяп-ляп, хвать, бряк, хрясь и т. п. Как вы истолкуете, что такое хвать? Или хрясь? Как переведете на другой язык? Это еще не понятие, это именно изображения образов звуками.

   Значение таких слов еще «размыто», а морфологические признаки не сформированы. Что это — глаголы? существительные? прилагательные? Можно ли определить их падеж? или вид? время? Нет, это еще не полноценные слова. Отсутствие у них формальных признаков «нормальных» слов заставляет с особым вниманием относиться к их звучанию. Воспринимающий, не найдя у таких слов никакой морфологической «зацепки», не без оснований возлагает особые надежды на их звуковую форму. И она действительно подсказывает правильные решения.

   На таком «первобытном» языке идеофонов мальчишки иногда рассказывают о каком-нибудь потрясшем их фильме: «А они — та-та-та-та, бах-бах! А он ему — бац, а тот — плюх, а он — хоп на машину и р-р-р!»

   Итак, идет формирование планеты Значение. Но не забудем, что идет оно в поле силовых линий, созданных противоборствующими тенденциями к мотивированности и произвольности слов. Можно представить себе процесс примерно так. Если Значение — планета, то вращается эта планета вокруг Предмета, для названия которого и формируется Значение. На планету действует, с одной стороны, сила притяжения Предмета (это тенденция к мотивированности), а с другой стороны, сила, порожденная движением, развитием Значения (это тенденция к произвольности). Совместное действие этих двух сил и обеспечивает «вращение» Значения вокруг Предмета. Причем Значение не падает на Предмет, не сливается с ним, но и не может совсем оторваться от него.

   Идеофоны ярко мотивированы фонетически, они еще как бы испытывают мощное притяжение того, что обозначают. Скорее даже можно сказать так: они еще не совсем обозначают, они скорее выражают, изображают собой, своим звучанием какие-то впечатления, образы, представления.

   Но по мере того как их постоянное употребление «обкатывает», отшлифовывает их, для них очерчивается все более определенный круг значений. Они уже приобретают более определенную форму и тогда перестают быть идеофонами, а все более становятся словами привычного нам типа: прыгать, прыжок, скакать, топать, топот, хватать и т. д.

   Фонетико-признаковая туманность осознается все более полно и тем самым уплотняется, создавая ядро планеты Значение. Так формируется все более четкое и осмысленное понятийное ядро значения, так завершается формирование полноценного Слова.

   А от звукооценочных признаков остаются лишь окружающие это ядро ореолы «атмосферы»: более плотный — признаковый, разреженный — ореол фонетической значимости. Например, топот: понятийное ядро — «шум, стук, производимый ударами ног при ходьбе, беге»; признаковое значение — «что-то громкое, быстрое, грубое, глухое, неприятное»; фонетическая значимость — «быстрый».

   Всмотритесь внимательнее в этот процесс рождения слова, и вы заметите, что изначальная, «отприродная» звуковая значимость явилась сначала источником значения, а затем своего рода катализатором его формирования.

   Сама фонетическая значимость в ходе этого процесса померкла, потускнела' в разгоравшемся свете яркого понятийного значения. Сильное и четкое понятийное значение делает ненужным осознанное обращение к значимости звучания. Свет понятийного ядра как бы заслоняет собою бледный фонетический ореол от говорящего и даже от исследователя.

   Но это не значит, что ореол исчезает вовсе. Нет, он существует и, как мы видим, оказывает на нас хотя и незаметное, но сильное влияние. Скажем, слово задира. Разве его звучание менее «изобразительно», менее «жестко» и «шершаво», чем дзарадзара? Просто понятие «драть» осознается нами более четко, и мы в первую очередь реагируем именно на понятие, не вслушиваясь специально в звучание, не оценивая его сознательно. Но скрытое действие звучания, поддерживая понятийный образ, помогает функционированию этого слова, оживляет, расцвечивает его значение.

   Однако язык, сформировав понятийное значение, не останавливается в своем развитии. Напротив, языковая система бурно развивается по разным направлениям. А это укрепляет тенденцию произвольности в языке, которая действует все более заметно, оттесняя, ослабляя тенденцию к первоначальной фонетической мотивированности.

   В свою очередь, мотивировочная тенденция, стремясь сохранить соответствие формы слов их содержанию, находит для этого новые пути: порождает другие виды мотивировки — смысловую и морфологическую. Так, прыгает кошка, прыгает мяч, прыгает давление, прыгает изображение на экране и т. п.— все это порождение смысловой мотивировки: прыг -> прыгать, прыжок, прыгун, попрыгунчик и т. п.— слова, созданные морфологической мотивировкой.

   Эти виды мотивировок более сильны, более определенны, чем фонетическая, потому что вполне осознаются нами. Если мы знаем, что такое прыгать, то нам не нужно объяснять, что такое прыгает мяч или прыгает давление, что такое прыжок или прыгун,— мы это и так хорошо поймем. Мотивировки такого рода связывают слово уже не с предметом, а с исходным словом, т. е. являются вторичными. Это — «военная хитрость» мотивировочной тенденции: раз нельзя сохранить непосредственную связь с предметом, сохраняется связь с исходным словом. И «военная хитрость» оказывается очень эффективной: постепенно развитие значения переключается в основном на «новые», вторичные мотивировки, базируется на них все более решительно. Процесс формирования новых слов на базе фонетической значимости постепенно затухает и наконец почти прекращается вовсе.

   Действительно, как в наше время в развитых языках образуются новые слова и значения (неологизмы)? Почти исключительно путем переносов по смыслу и конструирования новых слов из старых «кирпичиков» — корней, суффиксов, приставок, окончаний. Например, как образовалось слово для названия искусственного аппарата, вращающегося вокруг Земли? Было слово спутник, которое обозначало «человек, который совершает путь вместе с кем-нибудь». Когда был запущен в космос искусственный аппарат, «сопровождающий Землю», «совершающий путь» вместе с ней, то произошел перенос значения и этот аппарат получил название спутник. Перенос значения понятен каждому, кто знает исходное значение слова спутник, и поэтому смысловые мотивировки нового значения ощущаются нами вполне явственно.

   Или пример со словом прилуниться. Оно образовалось из морфологических частей при-, -лун-, -и-, -ться. Все это старые, хорошо известные говорящим «блоки». И новое соединение этих блоков дает вполне понятное, морфологически мотивированное (хотя и новое) слово. Тем более, что уже есть модель такой «сборки блоков» — глагол приземлиться.

   Где уж слабой, неопределенной, неосознаваемой фонетической мотивировке тягаться с такими мощными мотивировками, как смысловая и морфологическая! Не удивительно, что в нашем языке примеров образования новых слов на основе фонетической значимости почти нет. Разве что изредка писатели в художественных произведениях оживляют этот древний способ словообразования. Так, на фонетическую значимость опираются иногда детские писатели, придумывая имена сказочных персонажей: Бибигон, Бармалей, Кара-бас-Барабас. Английский писатель Дж. Свифт в описаниях фантастических путешествий Гулливера тоже использовал этот принцип, причем иногда так успешно, что придуманные им «фонетические» слова стали даже интернациональными, например слово лилипут, удачно построенное из «маленьких» звуков. Можно встретить такие примеры и у современных писателей-фантастов. Скажем, слово скор-чер — по звучанию «сильное», «грубое» и «страшное» — стало в фантастике почти общепринятым названием некоего мощного оружия.
Примеры намеренного отказа от смысловой мотивировки и использования только фонетической можно наблюдать в современной поэзии. У Вознесенского есть стихотворение со странным названием «Скрымтымным». Это типичный идеофон, построенный на основе фонетической значимости.

   Поэт так истолковывает «значение» идеофона: «Скрымтымным» — это пляшут омичи? скрип темниц? или крик о помощи? или у Судьбы есть псевдоним, темная ухмылочка — скрымтымным?

   Чем мотивированы именно такие «значения» этого звукосочетания: «скрип темниц», «темная ухмылочка», «крик о помощи»? Рассчитайте его фонетическую значимость, и вы получите: «темный», «страшный». Явная фонетическая мотивировка, точно раскрытая поэтом! Обращение к «первобытному» способу словопроизводства в этом стихотворении вполне оправданно. «Скрымтымным языков праматерь»,— пишет автор, и речь здесь идет о «вырастании» значения, а следовательно, и языка из первоначальной содержательности звуков.

   Своеобразный поэт начала нашего века В. Хлебников часто экспериментировал в своих стихах, как бы испытывая самые разные выразительные возможности языка. В его творчестве «прошла испытание» и фонетическая значимость. Есть у него стихотворение, которое интересно для нас тем, что построено на выявлении фонетической значимости искусственных идеофонов. Пожалуй, это своего рода поэтический эксперимент со звуковой содержательностью:

Бобэоби пелись губы,
Вээоми пелись взоры,
Пиээо пелись брови,
Лиэээй пелся облик,
Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.
Так на холсте каких-то соответствий
Вне протяжения жило Лицо.

   Теперь мы можем точно сказать (и даже вычислить), о каких это соответствиях идет речь в стихотворении,— это соответствия звучания и значения. Звук Б — самый ярко выраженный из губных (губно-губной звонкий, как говорят фонетисты). Поэтому на его основе поэт образует идеофон, описывающий губы. Вээоми — «красивое», «округлое» звукосочетание, поэтому оно выбрано для передачи «песни очей». Характеристики комплекса пиээо — «женственный», «подвижный» — подходят для описания бровей. Идеофон лиэээй — «светлый», «красивый» — передает впечатление от созерцания лица на портрете соответствий. А звукокомнлекс гзи-гзи-гзэо мотивирован звукоподражательно — так имитируется звон цепочки украшения. Иногда такие «искусственные» слова строятся на базе фонетической и морфологической мотивировок. У В. Каменского есть такие строчки:
Жри ховырдовыми шшоками, Раздобырдывай лешша.

   «Слова» ховырдовые и раздобырдывать мотивированы и фонетически (звуки в них подобраны «грубые», «темные», «страшные»), и морфологически  (поскольку грамматически оформлены).

   Легко убедиться, что форму даже для таких, казалось бы, совершенно произвольно придуманных «слов» нельзя считать немотивированной относительно заключенного в них «содержания», нельзя думать, что этим звукосочетаниям можно придать какое угодно «значение». Для этого нет необходимости даже вычислять их фонетическую значимость. Достаточно попытаться произвести взаимозамену «слов» в отрывках: «ховырдээй пелся облик» или «жри лиээйовыми шшоками». Попробуйте сделать это, и вы сразу почувствуете, что с нежными и возвышенными словами пелся облик никак не сочетается «грубое» звучание ховырдээй. И наоборот, в «грубое» окружение «жри шшоками» просто невозможно поместить «нежное» прилагательное лиээйовый.

   Но конечно, и фонетическая, и морфологическая значимости — это лишь ореолы значения. Сами по себе они не могут создать полноценно значимого слова. Поэтому даже в поэзии изолированное употребление этих значимостей наблюдается крайне редко. Как правило, в создании неологизмов поэты опираются на все три типа мотивированности с явным перевесом в сторону смыслового и морфологического. Вспомните, у Маяковского в стихотворении «Война объявлена»: Громоздящемуся городу уродился во сне хохочущий голос пушечного баса... Неологизм уродился создан смысловым и морфологическим путем: уродливо снился. Хотя и звучание его — «громкое», «грубое», «страшное» — точно соответствует «построенному» значению.

   В знаменитой сказке английского писателя Льюиса Кэрролла «Сквозь зеркало и что там увидела Алиса» есть стихотворение из «Зеркальной Книги». Вот оно в переводе Д. Орловской:

БАРМАГЛОТ

Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по наве, И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове. О бойся Бармаглота, сын! Он так свирлеп и дик, А в глуше рымит исполин — Злопастный Брандашмыг! Но взял он меч, и взял он щит, Высоких полон дум. В глущобу путь его лежит Под дерево Тумтум. Он встал под дерево и ждет, И вдруг граахнул гром — Летит ужасный Бармаглот И пылкает огнем! Раз-два, раз-два! Горит трава! Взы-взы — стрижает меч, Ува! Ува! И голова Барабардает с плеч! О светозарный мальчик мой! Ты победил в бою! О храброславленный герой, Хвалу тебе пою!

Бармаглот
(Перевод Дины Орловской)


Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве,
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в мове.

О бойся Бармаглота, сын!
Он так свирлеп и дик,
А в глуше рымит исполин -
Злопастный Брандашмыг!

Но взял он меч, и взял он щит,
Высоких полон дум.
В глущобу путь его лежит
Под дерево Тумтум.

Он стал под дерево и ждет.
И вдруг граахнул гром —
Летит ужасный Бармаглот
И пылкает огнем!

Раз-два, раз-два! Горит трава,
Взы-взы — стрижает меч,
Ува! Ува! И голова
Барабардает с плеч!

О светозарный мальчик мой!
Ты победил в бою!
О храброславленный герой,
Хвалу тебе пою!

Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в мове.

   В этом необычном стихотворении использованы, пожалуй, все возможные принципы построения слов. Чаще всего при этом обыгрываются смысловая и морфологическая мотивированности. «Слово» Бармаглот построено из морфологических «обломков» слов Бармалей и глотать по модели живоглот. Хливкие сложено из хлипкие и ловкие, шорьки — шарь и хорьки, пырялись — ныряли и прятались, хрюкотали — хрюкали и хохотали и т. д.

   Во многих таких случаях используется еще и фонетическая мотивировка, дополнительно подсказывающая оценку слова. Бармаглот, рымит — звуки «сильные», «грубые», «темные». Хливкие — звучание «слабое», «хилое»; глуща — звучание «темное», «страшное».

   Часть новых «слов» построена по принципу морфолого-фонети-ческой мотивированности, например: варкалось, мюмзики, барабардает. В первом примере сильнее морфологическая мотивировка, так как здесь явно ощущается морфологический «обломок» от слова смеркалось. А в двух последних случаях ведущая роль принадлежит фонетической значимости: мюмзики — звуки «слабые», «нежные»; барбардает — «сильные», «грубые», «большие».

   Заметьте, что в последнем примере используется еще и содержательность ритма слогов, и поэтому мы очень зримо представляем себе, как огромная голова чудовища, тяжело подпрыгивая, ба-ра-бар-да-ет с плеч.

   Есть в этом стихотворении и другие неологизмы. Попытайтесь выяснить принципы их построения и тем самым «расшифровать» их. Новые слова можно отыскать не только в художественных произведениях. Они постоянно появляются и в обычной речи. Создаются неологизмы, как правило, на базе смысловой и морфологической мотивированности. Но при этом не исключаются и возможности фонетической мотивированности слов. Если слово четко мотивировано в смысловом отношении, имеет «прозрачную» морфологическую форму да еще и фонетически выразительно, то его общая мотивированность от этого только выиграет. Следовательно, увеличится жизнеспособность слова, оно будет лучше функционировать в языке. А это, в конечном счете, для слова самое важное.

_________________________________________________

 Конспект книги Александра Павловича Журавлёва «ЗВУК И СМЫСЛ»
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 4:27 PM | Сообщение # 49
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
21 Борьба противоположностей

Борьба противоположностей

   Применив «военную хитрость», мотивировочная тенденция нашла новые пути проявления  –  смысловой и морфологический. В результате у этой тенденции стало три возможных способа действия (вместе с фонетической мотивированностью), и ее позиции в борьбе с тенденцией к произвольности чрезвычайно укрепились.

   Но и тенденция к произвольности не собирается отступать. Слишком явная и жесткая мотивировка ограничивает свободу развития слова, не дает слову оторваться от конкретного предмета или от конкретного слова. Поэтому тенденция к произвольности постоянно атакует мотивировочную тенденцию, расшатывает, ослабляет все виды мотивировки. Особенно уязвимыми в этой борьбе оказываются, как ни странно, смысловая и морфологическая мотивировки.

   Смысловая мотивированность постепенно ослабляется в результате затемнения, забывания «смысловой родословной» слова. Мы уже «забыли» цепочку смысловых переносов, например, для слова бюро. Нужен специальный этимологический анализ, чтобы установить, что когда-то это французское слово обозначало название ткани. Такой тканью покрывали столы, и поэтому столы тоже стали называться бюро. Столы стояли в учреждениях, и учреждения получают то же наименование (бюро заказов, справочное бюро). В учреждениях за столами сидят люди – название переходит на них: всё бюро в сборе.

   Смысловая мотивировка сильна, но неустойчива, активна, но непостоянна. Ее сила в сочетании с неустойчивостью и непостоянством ведет к произволу и угрожает анархией в развитии значения. Расшатывается и морфологическая мотивировка. Она наиболее широка, но расширение владений не проходит даром – оно ведет к ослаблению силы ее действия в каждом конкретном случае. Например, в «Попутной песне» Глинки поется о том, как «мчится пароход, мчится поезд в чистом поле». Что за странность? Как это пароход может мчаться в поле? Оказывается, сначала пароходом называли паровой локомотив (т. е. паровоз), а теперь  –  только паровое судно. Значит, в словах паровоз и пароход мотивированным можно считать только общее значение «движимый силой пара», но конкретные  – «паровое судно» или «паровой локомотив» – оказываются произвольными.

   Приставка пере-  может обозначать не только «движение через что-то» (переход), но и «повторное действие» (переделать). Так что слово переходить может быть понято и как «пересекать улицу», и как «сделать иной, повторный ход» (в шахматах). Паль-чик  –  это «маленький палец», но лет-чик – вовсе не «маленький лет». Так что и суффикс -чик неоднозначен. Ну а когда морфологическая форма подсказывает лишь грамматический класс и некоторые грамматические признаки слова (как в глокой куздре), то конкретное значение, конечно, уж и совсем не угадать. Морфологическая мотивировка может стать настолько общей и слабой,  что в  некоторых  случаях значение слова даже  начинает своевольничать, вырываться из-под власти морфологической значимости и не только не считается с нею, но и противоречит ей. В результате в языке обнаруживаются весьма курьезные случаи.

   Например, оказывается, что такие «мужественные» слова, как мужчина, воевода, старшина, юноша, имеют... женское морфологическое оформление. Правда, мотивировочная тенденция противится такому своеволию. Поэтому таких слов немного, да и тем, которые есть, живется в языке не слишком вольготно: слово мужчина еще держится, а вот воевода уже ушло в пассивный запас, старшина – в профессиональную лексику. Особенно не повезло слову юноша. Мало того, что «женственное» звучание мешает его жизни, так еще и грамматическое значение у него «женское». Вот и погибает слово на наших глазах из-за двойного  – фонетического и морфологического  – несоответствия его формы содержанию.

   Слабость морфологической мотивированности проявляется еще и в том, что морфологическая родословная довольно быстро забывается и только специальный этимологический анализ помогает нам узнать, что первоначально ошеломить – это «ударить по шлему (шелому)», что сосед  – это «рядом сидящий», а предмет – «брошенный перед».

   Слово может утратить мотивировку и по другим причинам. Например, один из крупных и сильных хищников назывался когда-то примерно как рыктос. Почувствовали фонетическую мотивировку? Рыкающий, рычащий зверь! Хищник этот был опасен; встреча с ним была страшной. И чтобы не привлекать к себе его внимания, люди старались не произносить его имени. А вместо него придумали имя покрасивее, чтобы угодить страшному зверю. Поэтому назвали его иносказательно, описательно  –  медоед. Это его новое имя было мотивированным уже морфологически. Со временем звучание слова изменилось, оно стало произноситься как медведь. Морфологическая мотивировка погасла, а содержательность новой фонетической формы не только не соответствовала прежнему значению, но и противоречила ему, так как звучит это слово «нежно», «красиво», «безопасно». Но не кажется ли вам, что теперь слово вновь становится фонетически мотивированным благодаря изменению его признакового значения? Медведя мы теперь чаще всего встречаем отнюдь не на охоте, не на лесной тропе. И для огромного большинства из нас он теперь уже не грозный хищник, а игрушечный плюшевый мишка, добродушный сказочный персонаж, забавный зоопарковский зверь или цирковой артист. Так что его «хорошее», «безопасное» звучание уже не противоречит его новому признаковому значению. На этот сдвиг сейчас уже реагирует и морфологическая мотивировка, поддерживая новое признаковое значение: во всех «безопасных» ситуациях мы чаще всего заменяем слово медведь словом мишка, придавая ему дополнительный «уменьшительно-ласкательный» оттенок.

   Этот пример показывает, что фонетическая мотивировка хотя и слаба, почти неосознаваема, но зато устойчива и постоянна. Это скрытая  пружина  жизнедеятельности  слова   Какая-то  иная  сила может временно сжать эту пружину и как бы устранить ее действие, но как только влияние иной силы ослабевает, фонетическая пружина начинает действовать вновь. Разумеется, и фонетическая мотивировка, как и любая другая, не является жесткой. Она очерчивает лишь некоторую «зону притяжения», лишь некоторый круг наиболее предпочтительных соединений звучания и значения. Иначе говоря, если мотивировка реализуется по линии звучания, то в результате устанавливается лишь общее соответствие значения и звучания, но в рамках этого соответствия  остается   достаточно   простора   для   произвольного   выбора.

   Скажем, звуковой комплекс лилия лучше всего подойдет для называния чего-либо «нежного», но выбор того, что именно из «нежных» явлений или предметов будет так названо, произволен. И то, что так назван именно цветок, не предопределено заранее звучанием слова – это вполне могло быть и что-либо другое. Как видите, взаимодействия и противодействия мотивировочной тенденции и тенденции к произвольности сложны и многообразны. Жизнь слова протекает как бы между двумя силовыми полюсами – полюсом мотивированности и полюсом произвольности. Одни слова располагаются ближе к полюсу мотивированности, другие  –  ближе к полюсу произвольности, третьи – в зоне равновесия этих сил. А ведь на слова действуют еще и многие другие силы, управляющие развитием языка. Поэтому слова между полюсами находятся в постоянном движении. От полюса мотивированности слово может перекочевать к полюсу произвольности, и наоборот.

   Но действие всех многочисленных сил, определяющих функционирование и развитие языка, не приводит к хаосу или полной случайности результатов, поскольку все эти силы направлены к одной цели –  обеспечить наибольшую эффективность функционирования каждого элемента языка. И все, что служит этой цели, сохраняется в языке на любом этапе его развития.

_________________________________________________

 Конспект книги Александра Павловича Журавлёва «ЗВУК И СМЫСЛ»
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 4:32 PM | Сообщение # 50
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
22 Для чего всё это надо

ДЛЯ ЧЕГО ВСЕ ЭТО НУЖНО

   Когда эта книга готовилась к первому изданию, в ней была заключительная глава с таким названием. Однако весьма уважаемый мною филолог, прочитав рукопись, посоветовал снять главу как «ненаучно-фантастическую» и даже слегка пошутил по поводу моих необоснованных прогнозов. И действительно, многое, о чем я тогда писал, трудно было себе представить в конкретной реализации. Я и сам не был полностью во всем уверен, а потому главу снял.

   Однако развитие кибернетики идет столь стремительно, что за десять лет после выхода первого издания книги не только осуществилось многое из предполагавшихся практических возможностей фоносемантики, но и возникли такие, о которых можно было только смутно догадываться. Так что сейчас эта глава, с добавлением новых материалов, входит в книжку с полным основанием.

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

   Практическое использование научных теорий – дело совсем не простое. Говорят, что наука – это способ удовлетворения своей любознательности за счет государства. Шутка шуткой, а в ней скрыт вопрос – для чего нужны научные теории? Ответ, казалось бы, ясен: для того, чтобы применить их на практике, получить от них практическую пользу. Но значит ли это, что каждый ученый, разрабатывая научную теорию, должен точно представлять все возможности ее применения? Оказывается, далеко не всегда.

   Если, например, ученый разрабатывает теорию создания какой-то вакцины, то он, конечно, с самого начала точно знает не только область практического применения полученных результатов, но и совершенно определенно представляет аспекты и тонкости такого применения. Да и вся медицинская наука очень четко и непосредственно ориентирована на практику.

   Но когда математик выводит новую формулу, он не всегда думает о том, где эта формула может быть использована на практике. Бывает, однако, что ученый даже отдаленно не может предположить, где, когда и зачем понадобятся его теоретические изыскания. Скажем, Лобачевский не мог указать область практического применения своей геометрии. Не мог знать, что именно по законам геометрии искривленного пространства будут летать космические корабли. Тем более не догадывались об этом его современники, считавшие странным чудачеством занятия ученого «бесполезной» научной теорией.

   В гуманитарных науках дело обстоит еще сложнее. При защите диссертаций по любой науке существует обязательное для диссертанта формальное правило: он должен сам определить «практическую ценность» своей работы (то-то досталось бы Лобачевскому –  скорее всего, не защитился бы). Так вот, специалистам по техническим наукам это требование выполнить очень просто, а гуманитариев оно просто в дрожь бросает. Ну как определить практическую ценность исследования прилагательных в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»? Вот и пишет загнанный в угол диссертант, что эта самая ценность состоит в возможности включения его наблюдений в спецкурсы и спецсеминары по языку И. С. Тургенева. Получается вроде так, как если бы видеть практический смысл закона Ома в том, что этот закон можно изучать в школе.

   Что греха таить, в области гуманитарных наук много пустопорожних исследований, от которых нет никакой пользы. (Одно утешение, что и вреда гораздо меньше, чем от физических или химических теорий, порождающих ядерную или ядохимикатную практику.) Но, с другой стороны, нельзя от гуманитарных наук требовать той же практической выгоды, что и от технических. Технические науки и возникли как обслуживание практики, они изначально и однозначно направлены на решение конкретных практических задач. Гуманитарные науки потому так и называются, что направлены на человека (от франц. humanitaire - человечный), на его душу и разум, на ту его сущность, которая отличает человека от животного.

   И в этом случае по-другому понимается практическая польза. Она не в том, чтобы увеличить поголовье скота или разработать экологически чистый автомобиль, а в том, чтобы развивать интеллект человека, делать человека более мудрым, более гуманным, а значит — вести его к той цели, ради которой он и появился на Земле. Более того, как раз гуманитарные науки и должны «очеловечить» вышедшую из-под контроля людей технику, иначе практическое применение технических теорий приведет человечество к самоуничтожению.

   В один из периодов нашей истории популярной была песня со словами: Нам разум дал стальные руки-крылья, А вместо сердца – пламенный мотор. Так вот, задача гуманитарных наук –  вернуть этому монстру со стальными руками и механическим сердцем его человеческий облик, его теплые, живые руки и доброе, отзывчивое сердце.

   Другое дело: пока трудно сказать, как очеловечить технику, как сблизить гуманитарные и технические науки. Сейчас не только не заметно этого сближения, но, наоборот, науки все больше обособляются и даже в каждой из них идет дробление на мелкие направления. По этому поводу Бернард Шоу сказал, что человечество знает все больше и больше о все меньшем и меньшем, так что скоро мы будем знать все... ни о чем. В этом парадоксе угадываются тревоги современного науковедения: действительно, знание дробится на все более узкие, все более специализированные научные области, которые развиваются вглубь, теряя связь между собой.

   Скажите: кем был М. В. Ломоносов по сегодняшней научной классификации? Лингвистом? Или литературоведом? А может быть, химиком? Или минералогом? Да ведь он еще и стихи писал, рисовал картины... На самом деле он был энциклопедистом, т. е. человеком разносторонних, всеобъемлющих знаний.

   А сейчас даже в пределах одной науки существует множество направлений, настолько разъединенных, что представитель одного направления не понимает представителя другого. И это вполне объяснимо: каждая область знаний активно развивается, научный материал стремительно накапливается, и уже ни один человек не в состоянии овладеть всей суммой знаний даже в области одной науки, не говоря уже о нескольких.

   В результате получается, что левая рука науки не ведает, что творит правая. Изобретателю аэрозольных баллончиков и в голову не могло прийти, что заключенный в них газ будет «съедать» озоновый слой атмосферы, делая нас беззащитными перед жестким излучением солнца. Супругам Кюри даже в кошмарном сне не могли присниться атомные взрывы или последствия Чернобыля. Примеры можно умножать без конца. Но ведь так не может продолжаться!

   Не знаю готовых рецептов, но возможно, что теперь появился путь, который в XXI веке позволит успешнее преодолевать противоречия такого рода. Думаю, что такой путь открывает компьютер. Сейчас много споров вокруг этого интеллектуально-технического детища XX века. Одни считают его очередным техническим злом, более страшным, чем все предыдущие, поскольку до сих пор машина угрожала лишь телу человека, его физическому здоровью, тогда как компьютер механизирует и разум, лезет в самую душу человека.

   Другие полагают, что это первая машина, способная оказать не физическую, а интеллектуальную помощь человеку, что она возьмет на себя «черную» работу по освоению накопленных людьми знаний в самых разных научных областях, освободит разум для творчества, для решения общенаучных проблем, снова позволит стать человеку мыслителем-энциклопедистом. Возможно, компьютер объединит гуманитарные и технические знания, поднимет человека над границами научных направлений.

   Будет ли так или снова мы обманемся в наших надеждах на технику? Как знать... Но в области фоносемантики подобные процессы, мне кажется, идут уже вполне определенно.
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 4:32 PM | Сообщение # 51
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
22.2 ЗДРАВСТВУЙ, ЧЕЛОВЕК!

   Техника возникла и развивалась для того, чтобы увеличить наши физические силы и возможности. Человек медленно передвигается — автомобиль увеличивает скорость его передвижения во много раз. Человек не умеет летать, плохо плавает – самолет несет его быстрее птиц, корабль помогает переплыть океаны. Человек не может поднять тяжелый груз – за него это делает кран.

   Компьютер – первая машина принципиально иного типа: он увеличивает не физические, а интеллектуальные возможности человека. Сначала электронно-вычислительные машины только очень быстро считали, теперь же компьютер вплотную подошел к постижению основы человеческого интеллекта – языка.

   Сейчас компьютер понимает только специальные языки программирования — Бейсик, Фортран, Паскаль и т. п. Языки эти крайне примитивны, просто убоги по сравнению с любым человеческим языком. Поэтому и возникла задача «общения» с компьютером на естественном, настоящем языке человека. Это главная проблема современной кибернетики, и от ее решения во многом будет зависеть развитие не только самой кибернетики, но и всей технологии, и даже всей человеческой цивилизации.

   Уходящий XX век был веком энергии, т. е. силы. Непотому ли он оказался таким жестоким? Приближающийся XXI век откроет новый путь — путь информации. Куда он нас приведет? Конечно, информация, как и сила, может быть направлена и на созидание, и на разрушение, она может служить и добру и злу. И все же сам принцип развития с опорой на информацию, а не на силу, более гуманен, более человечен. Ведь уже сейчас человечество начинает все больше осознавать, что «горячие» проблемы лучше решать не силовым путем, а информационным   (путем переговоров).

   Главное средство передачи, хранения и переработки информации – язык. Вот почему он необходим компьютеру. И чем более полноценен язык, тем выше информационная мощь компьютера. Так что машина учит язык не для того, чтобы поболтать с человеком (хотя и в этом есть свой глубокий смысл, скажем, при изучении иностранных языков), а для того, чтобы стать человеку опорой в новом, информационном веке.

   Компьютер на первых порах осваивал язык довольно успешно. Ведь ему ничего не стоит запомнить всю лексику, все правила грамматики. Он очень быстро научился писать (хоть на экране, хоть на бумаге), а сейчас учится все лучше говорить.

   Один из первых отечественных синтезаторов речи начал свой монолог с приветствия: «Здравствуй, человек!» Эта обычная, казалось бы, фраза в данной ситуации глубоко символична: впервые машина обратилась к человеку с помощью речи, впервые она поприветствовала его как друга, впервые пожелала ему добра и здоровья!

   Так что же, выходит, компьютер уже владеет русским языком? К сожалению, нет. Когда ваш знакомый говорит вам «здравствуйте!», вам и в голову не приходит задуматься над тем, понимает ли он, что говорит. Само собой разумеется, что понимает. А вот с компьютером все обстоит совсем по-другому. В том-то и заключается сложность обучения компьютера, что машина не понимает ни того, что говорит, ни того, что пишет, ни того, что говорят и пишут ей. Более того, компьютер, сколь бы совершенным он ни стал, никогда не будет мыслить в нашем, человеческом понимании итого слова, никогда не будет понимать язык так, как это дано человеку. Он сможет лишь «делать вид», что понимает, лишь имитировать понимание.

   Дело в том, что человеческое мышление – это порождение наших целей, стремлений, желаний, проявление нашей духовной жизни. Чтобы машина мыслила так же, как человек, она должна иметь такое же тело, такую же кровь, те же стремления и желания, те же возможности и ограничения, ту же физическую и духовную организацию. Иначе говоря, она должна быть просто-напросто... человеком. Но имитировать какие-то аспекты мышления компьютер вполне способен, и этого достаточно, чтобы стать могучим информационным помощником человека.

   Может компьютер имитировать и понимание языка. Только для этого недостаточно владеть фонетикой, морфологией и синтаксисом. Главное – оперировать с языковым значением, т. е. имитировать владение языковой семантикой. Но даже такая задача оказалась чрезвычайно сложной, и на ее решении заметно притормозилось сейчас стремительное и триумфальное развитие кибернетики.

   Фразу «Здравствуй, человек!» компьютер не сам придумал и не сам изъявил желание ее сказать. Ему эту фразу напечатали на клавиатуре создатели синтезатора речи, машина только прочла ее вслух. Но в принципе можно заложить в компьютер программу, по которой он, услышав от вас (или прочитав) слово здравствуйте, как бы «сам» поздоровается с вами. Это будет уже имитация понимания вашей речи.

   А если вы скажете ему не «Здравствуйте!», а «Привет!» или «Доброе утро!»? Чтобы он вас «понял», нужно в его память ввести все эти формы приветствия, и не только эти. Мы можем поприветствовать другого человека самыми разными словами и  выражениями:

   Здравствуйте! Здравствуй! Здорово! Привет! Приветствую! Приветик! Доброе утро! Добрый день!  Добрый вечер! Я вас приветствую! Мой вам привет! Разрешите вас поприветствовать! Позвольте с вами поздороваться! Рад вас приветствовать! Рад с вами поздороваться! Здравия желаю! И еще многими другими способами. Ну хорошо. Помучились мы немного, внесли в память все мыслимые формы приветствия.

   Все? Ничего подобного. Как быть, если приветствие сопровождается и другими словами? Скажем, «Привет, дорогой!» или «Здорово, железяка!». Дать указание компьютеру, чтобы он реагировал только на известные ему слова приветствия, а других слов просто бы «не замечал»? Но тогда могут возникнуть самые разные непредвиденные казусы. Допустим, в какой-то ситуации вы говорите компьютеру:
—  После приветствия здравствуйте нужно ставить восклицательный знак.
А компьютер отвечает вам на это:
—  Привет!

   Да и во многих других случаях компьютер не сможет даже поздороваться разумно.
Если, к примеру, поздним вечером нашему компьютеру, умеющему здороваться, сказать Доброе утро!, он не заподозрит подвоха и бесстрастно поприветствует вас в ответ. А человек?

   Представьте себе, скажем, такую (разумеется, совершенно невероятную) ситуацию: вечером на уроке ученик заснул. Учитель громко произносит его фамилию, он просыпается, и учитель говорит ему:
—  Доброе утро!

   Ответ «Доброе утро!» или «Здравствуйте!» будет здесь не только совершенно неуместен, но даже дерзок. Корректным был бы ответ «Извините!» или «Прошу прощения!».

   Конечно, можно обучить компьютер по часам определять, когда утро, когда вечер. Но такие семантические задачи придется решать почти с каждой другой формой приветствия. Какое множество разнообразных значений можно вложить хотя бы в форму «Приветик!».

   Можно, в конце концов, и вовсе не здороваться с компьютером, это в общем-то ни к чему. Но ведь это простейшая, стандартная речевая ситуация. И если даже в ней компьютер в языковом отношении оказывается не на высоте, то что же говорить о дальнейшем течении диалога!

   Нет, пример с приветствиями показывает, что прямое, «лобовое» решение проблемы «осмысленного» речевого общения с компьютером не получается. Нельзя заранее дать компьютеру готовые речевые подсказки на все случаи жизни, нужно основательно обучать его языковой семантике.

 
 Конспект книги Александра Павловича Журавлёва «ЗВУК И СМЫСЛ»



Точка зрения
Ярослав Смеляков


Вечерело. Пахло огурцами.
Светлый пар до неба подымался,
как дымок от новой папиросы,
как твои забытые глаза.

И, обрызганный огнем заката,
пожилой и вежливый художник,
вдохновляясь, путаясь, немея,
на холсте закат изображал.

Он хватал зеленое пространство
и вооруженною рукою
укрощал. И заставлял спокойно
умирать на плоскости холста.

(Ты ловила бабочек. В коробке
их пронзали тонкие булавки.
Бабочки дрожали.
Им хотелось
так же, как закату,
улететь.)

Но художник понимал, как надо
обращаться с хаосом природы.
И, уменьшенный в своих масштабах,
шел закат по плоскости холста.

Только птицы на холсте висели,
потеряв инерцию движенья.
Только запах масла и бензина
заменял все запахи земли.

И бродил по первому пейзажу
(а художник ничего не видел),
палочкой ореховой играя,
молодой веселый человек.

После дня работы в нефтелавке
и тяжелой хватки керосина
он ходил и освещался солнцем,
сам не понимая для чего.
Он любил и понимал работу.

(По утрам, спецовку надевая,
мы летим.
И, будто на свиданье,
нам немножко страшно опоздать.)

И за это теплое уменье
он четыре раза премирован,
и фамилия его простая
на Доске почета.

И весной
он бродил по свежему пейзажу,
палочкой ореховой играя,
и увидел, как седой художник
в запахах весны не понимал.

И тогда хозяйскою походкой
он вмешался в тонкое общенье
старых кадров с новою природой
и сказал прекрасные слова:
"Гражданин!
Я вовсе не согласен
с вашим толкованием пейзажа.
Я работаю. И я обязан
против этого протестовать.

Вы увидели зеленый кустик,
вы увидели кусок водички,
кувырканье птичек на просторе,
голубой летающий дымок...

И, седые брови опустивши,
вы не увидали человека,
вы забыли о перспективе
и о том, что новая страна
изменяет тихие пейзажи,
заседает в комнатах Госплана,
осушает чахлые болота
и готовит к севу семена.
Если посмотреть вперед, то видно,
как проходит здесь мелиоратор,
как ночами люди вырубают
дерево и как корчуют пни.

Если посмотреть вперед, то видно,
как по насыпи проходит поезд,
раздувая легкие.
И песни
молодые грузчики поют.

Если посмотреть вперед, то видно,
как мучительно меняет шкуру,
как становится необходимым
вышеупомянутый пейзаж.

Через два или четыре года
вы увидите всё это сами,
и картина ваша запылится
и завянет на чужой стене.

От стакана чая оторвавшись,
вовсе безразличными глазами
на нее посмотрит безразлично
пожилой случайный человек.

Что она ему сказать сумеет
про года, про весны пятилетки,
про необычайную работу,
про мою веселую страну?"

И стоял покинутый художник,
ничего почти не понимая.
И закат, уменьшенный в размерах,
проходил по линии холста.

Я хочу, чтобы в моей работе
сочеталась бы горячка парня
с мастерством художника, который
все-таки умеет рисовать.

1932

            
Цитата
Точка зрения
Ярослав Смеляков

         

Как же не откликнуться на Точку
Зрения художника и парня,
Что в спецовке шёл с работы трудной,
И совет свой выразил вот так:

"Если посмотреть вперед, то видно,
как по насыпи проходит поезд,
раздувая легкие.
И песни
молодые грузчики поют..."

Это представлялось счастьем жизни,
радостной картиной мирозданья,
не краса природы или птицы,
а задор трудящегося парня...

Размышления по теме...
Следует считаться с каждым взглядом, но при этом не терять себя, своего желания и образа прекраснейшей мечты. Как же совместить несовместимое, не разбив мираж того, что каждый называет желанным миром, гармоничным мирозданьем?
Есть способ соглашаться с каждым убеждённым в собственной правоте, оставив любому возможность воплощения его мечты. Собственно говоря, так и происходит в мирах. Для того и время жизни даётся.  Любой человек в состоянии ставить свои цели и достигать их, пусть не быстро и не за одну жизнь,  вот только какими путями достигается цель - остаётся загадкой.  Честный человек подстраивается к обществу и соизмеряет свои желания с возможностями. Когда честных путей недостаточно для достижения мечты, как представляется разумному человеку, он изыскивает пути кривые или даже преступные, он начинает сражения с окружением, а иногда он готов на настоящую войну ради достижения своих целей.  Но увы,  ... такие цели часто оказываются либо ложными, либо не своими, либо несоответствующими представлениям о них.  Цели меняются, как и сами люди...  Чьи, какие цели побеждают в сражении с другими, чужими целями?  Да те, которые приводят человека к гармонии с миром и с самим собой.  Мир внутренний и есть искомое сокровище, ведь человек - Вселенная!  Обычно это называют простым человеческим счастьем, но не всегда... Бывает, что вспыхивает новый мир, как сверхновая звезда... что порождает особый мир, приводит планеты в движение, меняя всё вокруг...

Шахерезада

Источник   Галактический Ковчег » ___Галактический Пир на весь Мир » Галактический День Сказочника » Точкины дочки (художественные произведения и сказки)
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:25 PM | Сообщение # 52
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
Виза
Игорь Муханов


Катится во рту живое слово
на колёсах жизни – букве О,
и мальчишка я, и едет в Ро'вно
золотой каретою кОмОд.

Украины речки и читальни –
тихие озёра поутру.
На кОмОде еду и читаю
облака, как Мономаха труд.

Золотые заводи. Отчизна.
Соловей несмазанных карет
выдаёт посланцу слова
                визу
в музыку, поэзию и свет.
© Игорь Муханов, 2020

 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:30 PM | Сообщение # 53
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


Стихосложение. Цвет, звук, образ

Галина Кадетова 2

Зачем люди пишут стихи?
В первую очередь: ради интересной мысли, которую они хотят изложить в поэтической форме, что бы (со слов М.Ю. Лермонтова) «на мысли, дышащие силой, как жемчуг нанизать слова».

Затем: ради баланса этой поэтической формы с идейным содержанием мысли, а это и трудно и интересно. Это как логическая игра для ума.

И главное: с каждым стихотворением поэт совершенствует себя. Углубляется его видение мира. Он замечает более тонкие грани отношений, чувств, событий, которые прошли через сознание, память, воображение, логический анализ и обогатили его новой информацией. При этом оттачивается грамотность письма, накапливается опыт изложения материала. Кроме того, добиваясь ясности изложения мыслей, поэт добивается и лучшего взаимопонимания с близкими по духу людьми.

Думаю - вы согласитесь, стремление к духовному совершенству и комфортное общение с уважаемыми людьми - это не мало, это всегда приветствуется! Таким образом, действие, заключённое в словах - «писать стихи» - поднимает человека на новый виток эволюционного развития и в первую очередь необходимо ему самому. А порой - если он сумеет выразить в своих стихах не только собственные мысли, но и мысли целого поколения - необходимо обществу.

Часто мысль - Идея! - стихотворения бывает превосходна. Но вся оригинальность замысла теряется из-за отсутствия техники написания стиха, хромающего ритма строк, неуместных банальных рифм, от невнимания к мелодии и целостности стиха, то есть к созданию поэтической формы стихотворения. Вам не приходит на ум мысль, что Мастер всегда учится прежде чем что-то создать?

Иногда наблюдая в одиночестве (или в тесной компании) за падающим снегом, за громадами тающих облаков или за осенними листьями, что печально кружатся над садом, можно и без слов ощутить в душе сложную гамму чувств, мыслей, проникнуться определенным настроением. То есть можно записать в своей памяти зыбкое, неясное и невыразимо прекрасное стихотворение без слов! Пережив подобную минуту однажды, вы будете искать людей, которые подобно вам умеют писать и слушать стихи без слов. Но такое беззвучие будет говорить о многом лишь людям, пережившим это событие вместе с вами. Чтобы стихотворение заговорило со всеми людьми – нужны слова, нужен навык обращения со словами. То есть нужен либо поэтический талант, вдохновение - либо конкретные знания и огромное трудолюбие.

Только освоив азы стихосложения (без которых невозможно браться за перо), поэт может научиться создавать любые образы, любой стилевой настрой. То есть встать на путь истинного Творчества.

***                Основа основ стихосложения - звук. Умеете ли вы чувствовать связь между звуком и на-строением? В человеческом организме от рождения заложены физиологические реакции на звуки, цвета, запахи, вкусы, ощущения. Поэтому при произнесении каждого слова образуется сложная волновая среда, в которой звуки воздействуют на участки ДНК. А так как чувственные понятия - звук, цвет, запах, различные ощущения - тесно связаны между собой, то если явлено понятие «звук» в сознании слушателя ассоциативно вызываются остальные чувственные понятия, которые взаимосвязаны с данным звуком. Именно этой чувственной взаимосвязи люди обязаны возможности общения. Очевидность рождения в сознании людей определенных цветовых видений при смене звуков подтверждает цветомузыка. Но сегодня наука ещё не может объяснить всю сложность этих процессов.

Порой, пробуя пищу, человек непроизвольно закрывает глаза и сладострастно восклицает «О»! Его душа сливается с Любимым Вкусом, с Истиной Бесспорного Удовольствия! При этом он погружается в море приятных и радостных цветовых волн, запахов и ощущений. Именно сумма этих понятий, невидимо обволакивая его сознание, и создают атмосферу Удовольствия. Любой иностранец поймет смысл этого восклицания и этого состояние без переводчика!

Но если к звуку «О» прибавить звук «Й» то чувственный настрой изменится. Он перелетит от чувства «Удовольствие» к чувству «Боль». То есть смысл нового звука «ОЙ» поведает миру о противоположной грани чувственного мира. И при звуковой волне, созданной звуком «ОЙ», человеку не привидятся приятные запахи и ощущения. Скорей всего наоборот!

Информация, основанная на единстве чувственных проявлений, является результатом присущего людям животного совершенства. Такое единство позволяет при помощи «эмоциональных кирпичиков» строить Единый Образный Мир Человека - мир духовный и затем передавать субъективную информацию в мир реальный.

Поэты интуитивно схватывают обобщенную информацию СЛОВА. Они способны воображением создавать живые, образные картинки, которые телепатически переносятся в сознание других людей. Именно умение создавать образный мир звуковыми волнами, то есть творить, используя Слово, (которое было в Начале и которое было у Бога!) лежит в основе поэзии. Это умение и держит талант Поэта - дар СОТВОРЕНИЯ своей Идеи в сознании другого человека СЛОВОМ!

Все составные части стихотворения - и звуки, и чередование ударения в слогах, и рифма и т.д. - это лишь видимая форма стиха. Это тело стихотворения, но не его душа! Душа стихотворения таится в чарующей мелодии звуков, которая, выражая основную Мысль стихотворения, и создаёт среду существования для Идеи поэта! Поэтическая Форма хранит смысл стиха, как кувшин для вина хранит само вино...

И художники и инженеры знают, что форму  создаёт структура, конструкция. Она держит её. Не важно «ЧТО» создаётся - говорят мудрецы. Важно - «КАКОЕ» создаётся! Лишь  художник чувствует, что именно в фактуре, которая прячет конструкцию, сквозит содержание вещи, её душа.

Живописцы передают суть фактуры цветовыми пятнами. Графики - умелыми штрихами. А поэты? Чем может подчеркнуть звуковую фактуру слова поэт? Звуком!
И только звуком - его энергетической (духовной) силой, частотой повторов нужных букв, количеством слогов - его ароматом, цветом, вкусом, его грустью или яростью!

Как музыкант резким, сильным или слабым звуком, как художник - жирной или изящно-тонкой линией, как артист особенной интонацией голоса - так и поэт, создаёт души стихотворных образов - силой звука, их ритмом, переливами создаваемой мелодии.

Прекрасные Мысли, рожденные поэтическим талантом одного человека, способны очистить души многих людей, вдохновить их и на труд и на подвиг! Но нужно чётко знать - в какой форме, как преподнести эти прекрасные Идеи! И тут нужен не инженер - ремесленник. Нужен - ХУДОЖНИК (ПОЭТ). И этот труд - больше чем простое ремесло. Самый лучший ремесленник - это МАСТЕР ЗОЛОТЫЕ РУКИ. Самый лучший ХУДОЖНИК - это ТВОРЕЦ. Самым главным , великим ТВОРЦОМ называют все  Бога.

«Кирпичиками», которые создают Образ, для художника становятся краски. Для музыканта - ноты. У балерины - это движения тела. Артист использует голос и т. д. «Кирпичика-ми» философии - являются мудрые Мысли. Творческие люди, владеющие всеми видами «кирпичиков», выходят на уровень бессмертной жизни - ведь их Идеи формирует совершенный Дух, просветлённый чувственной Мудростью и Любовью. Только такое творчество будет соответствовать уровню бессмертия. Ибо Творчество и Злодейство не совместимые вещи.

Настоящая поэзия вызывает отклик в душе читателя на физиологическом уровне. Замедляется дыхание или учащается сердцебиение, являя печаль или восторг и вызывая вихри определённых чувств, эмоций. Часто, возносясь к совести, поэзия  вызывает эмпатические слёзы. Гармоничное слияние формы стиха и его содержания - мелодия стихотворения - утверждает Идеи гуманизма, приносит душам этическое очищение (катарсис). Именно в этом и заключается высокое предназначение Настоящей поэзии!

Многие современные люди способны понять сложные расчёты математических формул или схемы новейших технических изобретений, но не многие люди могут понять сложность образного мира другого человека, особенно человека творческого, одержимого подчас странной мечтой.

Звуковая фактура слова.
Все поэты очень дорожат первой строчкой! Ведь именно в ней скрыто смутное видение того о чем пойдет речь дальше. Последующее присоединение слогов, слов и новых предложений лишь уточняет и дополняет неясный  смысл стихотворения. Начиная строить здание необходимо изучить строительные материалы - это знает любой инженер. Труд поэта тоже зависит от знания своего строительного материала - то есть звуков, слов. Поэтому следует изучить их особенности - иначе ваше творение будет напоминать плохо построенный дом.

Фактически каждая Буква -  корень, Слово - дерево, Речь - сад. Есть мнение, что первая часть слова обозначает  «ЧТО» (или КТО) осуществляет действие. Средняя часть раскрывает «КАК», каким образом осуществляется это действие. Окончание слова  объясняет «ДЛЯ ЧЕГО», с какой целью совершается действие. Зная эти способы построения слов и значения букв, можно понять смысловую задачу каждого слова.

Слова имеют многогранный смысл, порождающий в сознании слушателей различные многоплановые образы и ассоциации. Но сегодня слова теряют заложенный в них смысл - ибо люди не понимают его, не чувствуют образного ореола слов. Разрыв слова и образа - это страшно! Такой язык позволит управлять общественным сознанием, но передать чувственную информацию  языка (многовековой опыт слова) - нет!

На сегодняшний день в русском языке осталось 33 буквы! Есть вероятность, что некоторым из них грозит новая опасность исчезновения (например, букве Ё). Хотя язык обязан меняться во времени, необходимо делать это - вдумчиво, осторожно. Язык - зеркало дуовного мира людей. Причём зеркало волшебное. И  что отразит зеркало, покажет время.

Гласных букв 10 - А, И, О, У, Э, Ы, Я, Ю, Е, Ё.
Шесть гласных букв созданы основными гласными звуками - А,У,О,И,Э,Ы. Четыре гласные буквы Я,Ю,Е,Ё - созданы составными звуками, которые соединяют основные звуки с буквой Й.

Согласных букв в русском алфавите 21 - Б, В, Г, Д, З, К, Л, М, Н, П, Р, С, Т, Ф, Х, Ч, Щ, Ж, Ш, Ц, Й. Они могут иметь четкое твердое или четкое мягкое звучание, иметь два варианта звучания  или вообще не иметь звука. Буква Й для меня имеет особое значение - ей дано влиять на смысл букв.

6 гласных и 37 согласных звуков (учитывая мягкость или твердость звучания звука) дарят русскому алфавиту 43 звука.

Две буквы Ъ и Ь не относятся ни к согласным, ни к гласным буквам и звуков не имеют. В русском языке они обозначается очень похоже. Разница - в наличии или отсутствии горизонтальной чёрточки. Этого своеобразного «определительного хвостика» звучания!  Мягкий звук - и хвостик летит (и звук тоже!) в небо. Твёрдый звук - хвостик распластался над грешной землёй, ибо тяжёлый звук не способен поднять его (приобщить к полёту!).

Звук «Й» считается согласным звуком, но он скорее гласно/согласный звук. Как видим количество основных гласных букв и гласных звуков не совпадает (10 гласных  букв, но 6 звуков). Даже если звук «Й» посчитать гласным звуком количественного равенства не возникает! Среди согласных букв и звуков тоже нет равенства (21 согласная буква, но 37 вариантов звуков).

Твёрдость или мягкость звучания согласных букв обозначается на письме похожими   по форме буквами - Ъ или Ь. Обозначая степень мягкости или твердости звука они  коррек-тируют его звучание. Чаще это зависит от того с какой согласной (или гласной) буквой в слоге они сливаются. Согласные звуки делятся на звонкие и глухие. Звонкие состоят из шума и голоса, глухие - только из шума. Часто  смысл слова напрямую зависит от твёрдо-го или мягкого звучания буквы!

Все гласные буквы передаются 6 гласными звуками. Их называют основными - А, И, О, У, Э, Ы. Они несут в себе определённый вид энергии и поэтому над ними витает невидимый, но чувствуемый (энергетический) цветовой ореол. Остальные четыре гласных буквы - Я, Ю, Е, Ё - являются составными гласными. Они создаются слиянием основных гласных звуков  и загадочного звука "Й". Цветовой тон (энергетический смысл) этих гласных букв обладает интересными свойствами, которые зависят от присутствия рядом с ними звука «Й».

Гласные Буквы создают звуковой окрас предложений и всей речи в целом. Они  выделяются в слоге - ведь на них всегда падает ударение. То есть ударение дополнительно подчеркивает  энергию божественного ГЛАСА, который явлен ГЛАСной буквой. У каждого гласного звука своя задача, возможности, свой смысл (цветовая волна), то есть своя степень психологического воздействия на слушателя.

Мне кажется, что в русском языке именно Гласный Звук выражает Идею, заложенную в чувственной основе буквы. А Согласные Звуки только уточняют действие в которое данная Идея несёт свою информацию. Слог хранит информацию через энергетическое слияние  гласного звука с согласным звуком. Смысл слогов, сливаясь и вбирая значение всех букв, образует подлинный смысл слова, предложений, речи в целом. Звуковая информация речи распускается подобно бутону цветка.

Гласный базовый звук дает словам энергию тяжести или полета, пронзительность или глушь, вязкость, напевность, утонченность, тоску. Он выступает в роли чувственного ядра слога, объединяя вокруг себя согласные буквы СОГЛАСНЫЕ с его ИДЕЕЙ. Ударение подчёркивает первоначальную значимость ГЛАСной буквы, первопричину возникновения звукового тона.


Первоисточник   статьи  https://proza.ru/2013/02/05/1787
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:33 PM | Сообщение # 54
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


Стихосложение. Цвет, звук, образ

Галина Кадетова 2

В отличие от согласных гласные звуки возникают без участия шума, без звуковой неясности - то есть без звукового колебания. В них нет сомнения в своей силе. Нет ДУХОВНО-ГО НЕСОВЕРШЕНСТВА! Их цельность и четкость (сила энергии чистого звука!) так велика, что дает им возможность, подчинив себе согласные буквы, образовывать слоги, слова - то есть создавать  новые смысловые цепи. При этом сохраняя в новых слогах свой энергетический тон (только встреча со звуком «Й» может его изменить).

Мне кажется, что 10 гласных букв передаются не 6 звуками, а 7 звуками (не верю учебникам!). Шесть из них являются основными гласными звуками - А, И, О, У, Э, Ы - а седьмой... есть этот  странный звук «Й» - чрезвычайно краткий вариант гласного звука "И", произносимого твердо и кратко. И краткое!

Участвуя в формировании четырех сложных гласных букв Я(ЙА), Ю(ЙУ), Е(ЙЭ), Ё(ЙО) - состоящих из  базовых гласных звуков с которыми он тесно сливается (то есть  становясь частью сложных, составных ГЛАСНЫХ звуков) - он сам обязан быть гласным звуком. Разве не логично назвать его СЕДЬМЫМ базовым ГЛАСНЫМ звуком, седьмой гласной буквой "Й"? Ведь Часть целого (по сути своей) всегда похоже на Целое! Без помощи этой ЧАСТИ не было бы самого ЦЕЛОГО! Не было бы самых утонченных ГЛАСНЫХ звуков в русском языке - красивейших звуков Я,Ю,Е,Ё!

Просто грешно называть его за эту миссию (сотворение сложных гласных звуков) согласным звуком! Тем более, что он, сливаясь с гласным звуком, резко меняет его свойства! Это абсолютно самостоятельный звук! Его миссия - явное НЕСОГЛАСИЕ! Перед ним стоит определённая задача - явить ИДЕЮ (как и за базовыми гласными звуками). И он чётко выполняет её. Воистину - этот упрямый звук загадочен!

Надеюсь, вы помните как смысл чувственной информации звуков «О» и «ОЙ» изменился на противоположный при появлении звука «Й»? Как чувство Удовольствия сменилось чувством Боли?

Энергетика букв чувствуется и в их написании. Графика печатных букв состоит из прямых и плавных линий. За прямыми линиями букв скрыт волевой смысл звука - его духовная сущность, которая соответствует энергетике гласного  звука или степени возможного примыкания у согласных звуков. При этом ВЕРТИКАЛЬ является символом стремления к высоким духовным Истинам. А ГОРИЗОНТАЛЬНЫЕ ЛИНИИ говорят о чувственном диапазоне человека. Звуки в словах суетливо мечутся между этими направлениями.

Плавные линии, говоря о безволие, выражают идею согласия, нетвёрдости духа, который таится в  начертанной букве. Мягкость и подчинение, покорность, женское начало - вот суть плавных линий. Есть две похожих по графике начертания буквы - Л и А. Две прямые (волевые!)линии выходят из одной точки верхнего пространства и опускаются до нижнего пространства, образуя расходящиеся  лучи. Но соединительная черта буквы А, словно говорит об ограничении сферы влияния этих лучей. Буква Л не имеет такого ограничения.

Для меня за буквой А стоят биологические рамки человека. Они ограничены и  физиологией и материальными возможностями, и территориальными, и временными пределами. За буквой Л - сквозят Возможности Любви, самого  мудрейшего человеческого чувства и эти возможности ничем не ограничены!

Новое о гласных буквах и звуках.
Святой Кирилл первой в русском алфавите назвал  букву «Аз». На ней, как на фундаменте, стоит вся азбука. «Аз» - «первой буквой явлена и дана от Бога роду славянскому, чтобы открыть для знания учащих уста. Возглашается она широко раздвигая губы, а другие буквы возглашаются и произносятся с малым раздвиганием губ.” (Черноризец Храбър «О письменах»).

* После этих слов как-то сразу верится, что буква «А» - буква главнейшая! И что она... КРАСНОГО цвета! В этой букве - страсть, желание быть, чувствовать! Жить и действовать! Она первый крик младенца, буря чувств - их непобедимая энергия жизни! «А-А-А!» - факт рождения, явления. И цвет этого крика - огненный! Яростный! Страстный! За ним встаёт весь чувственный мир - кипение крови, бунт желаний и опьянение страстью! Земная Любовь и Непримиримость! Своевольный Каприз!

- «Выткался над озером алый цвет зари!» - словно из черноты нутряного звука «Ы»  льётся Красный цвет рождения - звук «А». Перемешивая синеву звука «И» и сложную символику буквы «Е», поэт рисует рождение зари на ваших глазах, рисует в вашей душе!
- «зАпАд» - это слово пронизано агрессивной энергией Красного цвета, который дважды вспыхивает в слове. И в ауре этого слова зажигается воинственный, страстный дух западных народов - их чувственная, кипящая суть.

Красный цвет страстного высокого звука «А» может погасить только один звук - звук контрастный ему по свойствам и самый низкий по звучанию. Звук «У. Эти звуки контрастны и по сути настроения - один олицетворение  Страсти, другой Скуки Покоя. Только монотонность и тоска Зеленой волны способны оборвать полёт высокого звука «А» - затянуть его, поглотить.

Именно борьба Страстного Движения и Неподвижного (безвольного!)Покоя обеспечивает вечное Рождение новых состояний Бытия, явлений, предметов и образов. В этом бесспорном контрасте непримиримость двух начал Жизни! И   неугомонность этой борьбы - её основа.

При возникновении звука "А" губы двигаются по ВЕРТИКАЛИ - это самый высокий звук, высшая точка страсти!- и застывают, сжимаясь в скучную трубочку - при появлении звука «У» (низшая точка). В эзотерики такое вертикальное движение (верх, низ)- показатель духовного развития.

«А - У!» - разделительная черточка этих звуков вместила все грани чувственного существования человека на Земле - радость победителя и страх обывателя.  В этих противоречивых звуках чудятся красно-зеленые всполохи единой Цветовой волны жизни. В колебаниях летящего Звука «А-А-А» и низкого гудения Звука «У-У-У» сладкий Вкус Победы и горький Вкус Разочарования, ликующий запах Розы и скорбный запах Полыни.
О, это вечное «А - У!» в трепещущем лесу Жизни...

*Печальная, связанная, однообразная тоска гласного звука «У» создает монотонность и печаль в любой строчке стихотворения. Мы физически чувствуем глухую мрачность звука «У-У-У». Он полон густым Зеленым цветом вечной тоски, уныния и равнодушия. Звук летит ровно, его низкая вибрация по сравнению с дрожанием других звуков страшна своей неизменной обязательностью. Словно выполняя чью - то волю, звук «У» покорно тоскует (тоска зелёная!). Он не в силах сбросить неумолимый гнёт тяжелого чувственного рабства. У него нет на это права. Поэтому человеку так страшно вслушиваться в волчий вой.

Вплетаясь в слова, звук "У" обволакивает, заражает, каждый слившийся с ним слог, своей монотонной тоской.  Помните у Некрасова:
- «идёт, гУдёт тяжелый шУм, весенний шУм, зеленый шУм». Образ шумящего леса встаёт перед глазами как живой благодаря монотонности звука «У». То есть звуковое колебание цветовой волны заставило ваше сознание мгновенно нарисовать - УВИДЕТЬ ДУХОВНЫМ ЗРЕНИЕМ - энергетическую суть буквы "У"! Сумма колебаний всех звуковых волн названных букв позволило явиться ОБРАЗУ ЗЕЛЕНОГО ШУМА.

Такое духовное видение - результат работы внутреннего мира человека. Что бы ТАК ПИСАТЬ и ТАК ЧИТАТЬ надо создать (сотворить!)этот сложный внутренний мир внутри себя самого. Другого пути - нет. Именно богатством внутреннего мира отличаются люди - есть убогие и есть богачи! ДУХОВНОЕ  БОГАТСТВО собственно и есть Человек.
Каждое слово вами изреченное укажет окружающим людям золотыми монетами или медяками владеете вы.

*** Физиологическое влияние цвета на сознание человека очевидно. В живописи два цвета - Красный цвет и Зеленый - составляют контрастную пару цветов - главный цветовой контраст, который широко используют в искусстве.

Красный колорит, выражая определенную страсть, повышает давление, поднимает температуру тела человека, вносит напряжение и беспокойство в его сознание.
Зелёный же цвет наоборот дарит спокойствие, умиротворение, расслабление. Он снимает агрессию Красной волны, которая будоражит сознание человека. Колорит зеленых тонов и нюансов  дарит желанный отдых человеческому организму. Именно Зеленый Цвет Природы постоянно успокаивает наше сознание, пронизанное жаждой новых страстей и амбиций. Без этой гармоничной пары контрастных цветов нет жизни на Земле.

Энергия цветовых волн Красного и Зеленого цвета полностью совпадает со звуковыми волнами Букв "А" и "У". Бесспорно - существует и гармоничное единство запаха , вкуса и тактильных ощущений, но это тема другого разговора.

*** Энергия звука «О» сияет Жёлтым цветом! Это щедрая, постоянно изливающаяся в мир энергия радостного обновления, где горит разбрасывающий солнечный Цвет Перемен, цвет ликующей жизни - суть изменчивого земного Бытия! Звук «О» - миролюбивый и полновесный, оптимистичный. В нём сияет ИДЕЯ МУДРОСТИ - отдай, пожертвуй, подари. Это танец повторяющих мгновений бытия. Это вечная вера в Перемену всего к лучшему, более совершенному.

Обычно, слова, построенные с использованием этой буквы, рисуют мир реальный,  благожелательный. В звуке «О» живёт постоянное повторение состояний материи и событий жизни, их устойчивость и долговечность.

Вдумайтесь,  как спокойны и полновесны слова и строки со звуком «О»:
- «Сонно в осинниках квохчут дрозды».
- «Стоит и медлит, робко входит в зал».
- «Море ровной синевой».
- «Восток». Разве не пронизано это слово изливающей энергией солнечного жара? Точно передавая изменчивое, текучее состояние беспечной души - живой и радостной и в тоже время неторопливо-важной - это слово  является символом территории, людей и обычаев долговечных и значимых.

- «Спокойно голову отсёк ». Чувствуете, как взлетел звук «Ё», который состоит из суммы звуков «Й» и «О»? Оживает иной смысл, чем в букве «О» (спокойное повторение привычного)- появляется аура тонкости, нервного напряжения действа.
Вы тонули в покое звука «О» и вдруг этот взмах - «Ё!» - блеснувший звук клинка над покойными ритмами «О», над безысходностью низкого звука «У». Желтый Цвет звука «О» гаснет. Звук «Й» убрал его энергию. Убрал суть информации, что исходила от звука «О» - покойную атмосферу и явил напряжение и быстроту. Словно из одного колорита(колорита покоя) вас перенесли в атмосферу  тревожно-опасную. По-моему, эти строки И.А.Бунина гениальны с позиций цветозвуковой образности!

Движение наружу (летящее движение в пространстве) - суть звука «О-О-О». Губы   сложены в трубочку. Ровно изливающийся звук  льётся через неё легко и спокойно. Энергия Жёлтого Цвета формирует слова вечные, как природа. Они характеризуют материю обитающую во внешнем мире, напоминая о вхождение щедрой «Я - Личности» в окружающее пространство.

Желтому расширяющемуся сиянию звука «О» противостоит лишь   втягивающе-собирающая энергия Синего звука «И». Наружу и Внутрь- как два движения дыхания - как ритм пульса - как действия, встающие за буквами "К" (вдаль, от себя!Графика этой буквы базируется на разлетающихся из вертикали  лучиках) и "В" (в себя! Лучики, разлетаясь, вновь вливаются в вертикаль).

***Синий цвет (звук «И») и Желтый цвет (звук «О») можно считать второй парой контрастных цветов и звуков. Физиологически они несут идею сжимающего и  расширяющего тела, характеризуя пульсирующие движения внутрь и наружу.

При возникновении звука "И" губы двигаются по горизонтали: «И-И-И». В эзотерики ГОРИЗОНТАЛЬ символ земного времени и пространства. Здесь царство чувственного или размышляющего Начала. Звук "И" заставляет сконцентрировать внимания, уйти в глубины своего"Я". Собирающий звук долгого выдоха «И - И - И» ведёт к твердости духа, к встрече с самим собой.  Колебания звуковой волны способствуют выявлению  духовной сущности человека. Будьте твёрдыми духом! Будьте сами собой! Не впускайте в себя чуждое вам по духу -  призывали египетские жрецы своих учеников. Обретение твердости духа! - духовная грань, которая была завершающим при обучении в храме. Именно сине-желтые полосы украшали головные уборы фараонов.
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:34 PM | Сообщение # 55
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


Стихосложение. Цвет, звук, образ

Галина Кадетова 2

Тонкая, одухотворенная гласная буква «И» - вибрирует тайной. Она задумчива и рассудочна. Она выражает разумную энергию. Слова с этим звуком говорят об утонченном мире - абстрактном, мечтательном, высоко духовном. Эта самоуглубленная, сосредотачивающаяся энергия стала символом Разумной души. Сложные духовные явления и понятия - вот что стоит за словами, где есть буква «И».
- «Вижу синий цвет, сиянье в синеве их глаз». Здесь синева реально ощутима. Она просто льется  через звук «И»!

Попробуйте произнести  звуки «О» и «И» поменяв дыхание. Тяжело? Не комфортно? Эти звуки четко ориентированы на действие «"О" вдох - "И" выдох». На «собираю/отдаю». На - «размышляю/сжимаюсь», то есть ухожу от мира в себя. И «чувствую/расширяюсь», то есть соединяюсь с миром меня окружающим. Эти звуки связаны с движение зрачка - анализирую/сжимаюсь и расширяюсь/чувствую. Связаны с вдохом /выдохом - накапливаю/отдаю. В них - суть жизни на земле!

Две пары контрастных Цветов и Звуков опираются на самые важные для человека понятия - на Движение/Покой (цвета красный/зелёный) и - на Вдох/Выдох (цвета синий/жёлтый).

Вполне вероятно, что дыхание, ритмический пульс и его  связь со звуком и цветом действительно лежат в основе Вселенского языка, о котором страстно мечтал поэт В. Хлебников. И, видимо, мысль поэта, что Вселенная говорит цветомузыкой звука и цвета - вовсе не бред!
Вывод:
Базовые гласные звуки (так же как и цвета) имеют соответствующие им контрастные звуки. Для меня логично выстраивается следующая зависимость контрастирующих Звуков и Цветов.

*1 пара   цвет    Красный/ Зелёный    звуки     А / У    движение/покой
*2 пара   цвет    Жёлтый/ Синий       звуки     И / О    вдох/выдох
*3 пара   цвет    Белый/Черный        звуки     Э / Ы    жизнь/смерть

Первая пара информирует о появлении движений в какой то неподвижной среде. Вторая пара говорит о характере этих движений - в себя или от себя, об умении объединять эти движения, что ложится в основу дыхания, основу пульса, то есть говорит - о  живом в мертвом.
Третья пара широко освещает тему "Жизнь-Смерть", вертикально выстроив цепочки:
движение/вдох/жизнь и покой/выдох/смерть. Информация о Белом Цвете (звук «Э») и контрастном ему Черном Цвете (звук «Ы») - самая сложная информация. Поэтому  говорить о ней можно лишь поняв суть первых контрастных пар.

****Звук  «Э» - в нём сбалансированное сияние гармоничного Белого света. В нём количественное равноправие всех цветов спектра. Он их сумма, их опыт, знание, мудрость. Светлая, воздушная, чистая энергия этой буквы, словно эхо, отражает справедливость и оптимизм Бытия, множит их. В ней чистота, юность и гармония покоя многих древнейших культур. Энергия суммы всех Цветов, заполняя собой Чёрную пустоту Смерти, дарит словам с этой буквой Идеи Вечной Жизни.

- «Этот мир сотворен для веселья!» Звук «Э» летит, сияет, множится в пространстве, забирая под крыло светлой первой буквы все последующие Звуки. Или ещё:
- « Эхо скачет по полям» - все тайны бытия (спектр Белого цвета) переливаются в этой строке - и щедрость солнца (О) и активность дня (Е, А)!

***Тяжёлый гласный звук «Ы» - мрачная, нутряная, плотская суть. В нём энергия Черного Цвета. Царство смерти и беззвучия. Звук не имеет  цветового окраса - он мёртв, холоден и пуст. Смысл слов с этим звуком полон невероятных физических и духовных усилий души и плоти. Он рвётся из абсолютной пустоты. В нем телесное, внутреннее напряжение и черный тяжелый цвет мертвой, не одухотворенной материи.
Например: стыл - был - рыл - грыз - порыв - крыл - стыл – отмыл
- «дым за дымом, бездна дыма».
- «ты был…». Здесь вибрация первого ударного звука «Ы», пытаясь высказаться до конца, до донышка - говорит о напряжении невероятном, внутреннем.

Несколько слов о сложных гласных звуках.
Я - ЙА, Ю - ЙУ, Е - ЙЭ, Ё - ЙО - это гласные составные звуки, которые растекаются в слуховом пространстве медленнее чем базовые гласные звуки. Они воспринимаются более мягко, словно отуманивают вас. Их смысл выступает постепенно, медленно приближаясь. Сознание не сразу воспринимает сложный звук.  Чутко вслушивается, впитывая информацию, и только через определенное время наполняется ей.

Смысловую сложность буквы рождает более сложный цветовой окрас составных гласных звуков. Именно эта звуковая сложность создаёт более тонкую смысловую фактуру слова. Составная энергия звука - то есть отсутствие звукового монолита основных гласных звуков - позволяет смыслу обретать новые ауры, то есть легко меняться!

Звук «Й» - этакий цветозвуковой ластик! Присоединяясь к основным гласным звукам, он мгновенно убирает их энергию, как бы начисто стирая Базовый Цвет и наделяя  слово новым смыслом.
Звук "Й" никогда не сливается со звуком «Ы» - ибо, нет возможности победить Черную Пустоту. Можно только потерять в ней себя... И не пытается слиться со звуком «И» - ведь по сути он и является этим звуком (только его самым кратким вариантом).

Из шести базовых гласных звуков звук "Й" сливается только с четырьмя - А, У, Э, О - образуя новые составные гласные звуки. При помощи этих звуков в русском языке передаётся информация о самых сложных состояниях материи - ибо  цветовая аура составных гласных звуков способна иметь большое количество нюансных и тоновых вариантов цветовой волны чем базовые, монолитные звуки.

*** Буква «Я» - сложный звук «ЙА» - слова с этим сложным звуком «Я» чаще противоположны по смыслу словам со звуком «А». Слово «ад» - суетное (по смыслу!) место, куда попадают мертвые души, вариант « Рождающий СНАРУЖИ». И слово «яд» - действие внутри чего-либо живого, вариант - «ВНУТРИ». Ад - внешнее понятие, яд - внутреннее понятие.
Как меняется цвет? Слово со звуком «Я» теряет ярость рождающегося Красного звука «А» и поэтому в слове «Яд» - только намёк на него.
Слово Рад - полно эмоций, пылает Красным цветом. А слово Ряд - спокойно и монотонно. И явно не содержит огненной страсти!

*** Буква «Ю» - сложный звук «ЙУ» - создаёт богатейшие тоновые переливы, тонкую, нервную, влажную символику хрупкости. Тоска звука «У» утончена до невесомости, до бессилия. Здесь нет конкретного зеленого цвета звука "У" - его аура призрачна и бесцветна. Щепетильность и изысканность сквозит в двухсложном гласном звуке - «Ю». Это царство дымки, зыбких образов: « вьюн», «глюки», «вьюги холод», «и тюль гардин и люстр стеклянный блеск».

*** Буква «Е» выражена сложным звуком «ЙЭ». Гармония белоснежного, сияющего звука «Э» лежит в основе этого образования. Энергия звука выражает изменчивые и сложные духовные понятия жизни.
Белый цвет здесь становится бесцветной дымкой, которая указывает на изменчивые понятия. Можете подумать на досуге над словами – «мечта» и «мачта». Их отличают  две буквы «Е» и «А». То, что переносит духовный груз (мечта) и то, что перевозит материальный груз (мачта). Многие слова по-новому заиграют, когда вы начнете думать о них:
-«ДОверие», «ПОверие», «Неверие», «ель», «мель», «гель», «хмель», «шмель» и т.д.

*** Буква «Ё» состоит из звуков «ЙО». Вариант энергии желтого звука «О». Но слова с буквой «Ё» - тоньше по смыслу и более трепетны:
- «упрёк», «берёза», «грёзы», «намёк», «плётка» и т.д. Они сообщают о многовариантных явлениях и вещах. Можно подумать над разницей слов: грёзы - грозы, намок - намёк и т.д. Подумать - как изменился смысл слов от замены одной буквы.

***
О соответствии звука и цветовых видений глаза говорили многие поэты - Маллармэ, Бодлер, Набоков и т. д. Многие размышляли о смысле букв - В.Хлебников, В. Маяковский, А. Крученых, Брюсов. Великий поэт А.С.Пушкин, С. Есенин, И. Бунин, М. Цветаева, А. Блок (и другие) не размышляли - они просто родились в гармонии с миром букв, звуков! Родились и жили, купаясь в звуковых волнах слов, постоянно чувствуя их гармонию и рождая её каждой строчкой.

Родившись в душе поэта, звуковая вибрация оказывает чувственное воздействие на сознание читателя. Словно камертон на подсознательном уровне энергия звука настраивает волны чувств и образов (в пространстве наших душ) на свою волну, которая соответствует настроению поэта.

Стихотворение Хлебникова «Бо-бэ-о-би» - чуть ли не первый опыт поэтической «звукописи» в русской поэзии.  Движение губ, повторяющих эти звуки, словно выплывает из абстрактного пространства небытия. За внешней артикуляцией звуков скрыт цвет. Он таится в гласных звуках - «О», «Э», «И». На читателя обрушивается поток цветовой информации, которая буквально льётся с губ. Сначала щедрый золотой цвет, солнечно-радостный. Затем ослепительно белый, который снова заливает солнечная радость звука «О» и наконец - синева звука «И». Это стихотворение воистину написано «звукописью»! Образ солнечного дня и прекрасного лица с его изменчивой мимикой, образ счастливого настроения под синевой небес так и рвется из этого волшебного «Бо-бэ-о-би»!

Если вы и в дальнейшем будите вслушиваться в вибрацию звуков - вы найдете много различий между ними. Но большая их часть останется личной, субъективной трактовкой звуков - ведь единого мнения по этим вопросам нет! Пока нет...

А теперь о согласных звуках.
Согласные звуки не имеют цветовой энергии как гласные звуки. Они символизируют конкретные грани Бытия, выражая многообразие земных действий, событий. Подхватывая заданную гласной буквой энергетическую идею, они дополняя её конкретикой, тайно волнуя души своей реальной сутью и помогая до конца раскрыть смысл слога, слова, предложений.

Согласные буквы, сливаясь с гласными, проявляют мягкость или твёрдость явленного звука, образуя нужный смысл. Именно шумовая неопределённость согласного звука - двуликость его! - позволяет выбрать нужный вариант слогового  смысла. Не являясь цельной (в духовном плане) энергией эти звуки легко распадаются и примыкают к соседним звукам. Точно так согласные звуки не могут иметь и четкого цвета. Их слабоволие позволяет менять звуковые и цветовые нюансы, зависимые от соседнего гласного звука.

Русский  поэт В. Хлебников (Маяковский считал его гениальным поэтом и глубоко скор-бел о его ранней смерти) считал, что ВСЕ буквы русского языка имеют цвет. Но мне кажется, что это не так. Лишь Гласные буквы несут ГЛАС - Духовную Энергию. Удел согласных букв отражен в самом названии этих букв - соГЛАСие!

15 согласных букв - Б, В, Г, Д, З, К, Л, М, Н, П, Р, С, Т, Ф, Х образуют по 2 звука каждая: есть твёрдый звуковой вариант [Б, В, Г и т. д.] и мягкий вариант произношения этих букв [Бь, Вь, Гь и т.д.]. То есть 15 согласных букв могут быть выражены 30 согласными звука-ми.
Например: банка - банька, мол - моль.

Согласные буквы Ч, Щ - имеют только мягкий вариант звука - ЧЬ, ЩЬ.

Согласные буквы Ж, Ш, Ц - образуют лишь твёрдые звуки.

Учебники утверждают, что согласная буква Й произносится твёрдо и кратко (ЙИ) в отличие от долгого, мягкого звука «И-И-И». То есть имеет только один звуковой вариант - твёрдый. Меня устраивает, что это буква с твердой позицией и значит у неё сильное энергетическое поле. А всё, что обладает СИЛОЙ и ВЛАСТЬЮ способно создавать свои Законы. Поэтому сильный, краткий (решительный) звук "ЙИ" представляется мне самостоятельным звуком с особенными свойствами! Я уже говорила о них выше.

* вибрация звука «Б» - настойчивая, словно капель. Графически она растекается в верхнем пространстве(не имея границ!) и замирает,замыкаясь в себе (в своей вертикали!)  вызывая значимые видения и образы - чаще с описательной ноткой.
- «баранов гонят на базар», «город бедный, город бледный », «благословенные богами молчат холодные поля», «болот бегущие огни».
- «вон чайка села в бухточке скалистой», «над лесом облако и звон».
- «окрест него дремучий бор».
* Особый энергетический смысл таится в словах, где есть звук «Г». Он говорит о направление пути, движения или о неподвижности полнейшей! В нём  ясные ритмы, напор.
- гость, град, гроза, грусть, горы.
За «Н» - устойчивость действий, понятий, твердость и определённость.
- Ночь, ночлег, норов, настрой, новость.
-«небес ночных непостоянство», « и тишина наполнена слезой».
-«и дней меняющийся кров».
* Тяжелая фактура слов проявляется при использование тяжёлых согласных звуков - Ж, Ш, Ц - и при твердом произнесении букв Б, Д, К, М, П, Т, Х. Эти согласные звуки цементируют своим назначением (властью) гласные звуки, придавая слову ауру конкретного действия. Твердые звуки основательны сами в себе. Вот почувствуйте как звук У, переплетаясь с согласными Ш, Ж рождает монолит тяжести:- «чугун, шум жерновов, гул шагов, чугун, жесть, табун слонов, шутка царская».

Оттенок пугающего шума сохраняется при слиянии  твердых согласных с гласными А, У, О:
- «там шалаш, в шалаше прокаженный» или « пощади, свежесть душ, ждут палачи, ты идёшь, твёрже стали», «страшно воздухом этим тлетворным молодому дышать». Даже не зная всего стихотворения И.А.Бунина, вы уловили его тоскливый смысл по этим мрачно-тяжелым слоговым нюансам.

* Интересен звук «Ф». Он дает ряд легчайших слов! Влажно-нутряная, задумчиво-синяя аура слова - «флюиды». Утонченные слова - филе, филигрань. Неуловимые, трепетные - фокус, фонарь, фокстрот. Синевато-влажное слово - «филюги» (рыбацкие лодки). При этом звуке часто проскальзывает презрительный оттенок - фраер, суфлёр, салфетка, конфетка, фи-фи или фу-фу!

Основательный Тютчев, почти не использовал звук «Ф». Редко встречается он у А.С. Пушкина. А поэтические куражи Игоря Северянина полны этого звука - фиоли, фиалки, фиалы, фланели, фарфоры, буфеты, рифмы и т.д.

* Резкая, сильная, пронзительная символика у согласных звуков - «З», «В», «Ц», «С». В сочетании со звуком «Ы» они требуют усилий плоти и души :
- Цып-цып. Зыркнул. Со звуком «А»  (цап - царап, зарница) - пронзительны и цепляющи. Звуками «З» и «Ц» можно быстро создать резкое (и чаще) неприятное движение. В них скрыты визг, лязг, завируха позёмок, мороз, злость, зависть, любой зигзаг. Какие - то острые моменты - въедливость жизни.
Например:
- «жил-был зудень, жена  его зудыня и дети - зуденыши!» (поэт Крученых)
- «солнце зычно цыкнуло», «за изгибом изгиб», «сабля взвизгнула» - (В.Маяковский).
Нарастание звуков З-З-Ц-Ц-С часто использовали символисты прошлого века.
Много их у М.Ю.Лермонтова - «О, свежесть и младость, краса и веселье!», «Земля взяла своё  земное», «уж синие своды блистали в звёздах; сровнялись воды». Любил эти нервные звуки и А.С.Пушкин:"Смешон и юноша степенный", "как царь-отец рассказывает сказки" и т.д.
* звук «Р» - являет силу мысли. Графика буквы говорит о замкнутости духовного пространства на себе самом. Человек живет силой своего разума. Бог Ра у египтян - символ силы Разума, солнца. Этот звук несёт борьбу, неизбежность победы, напряжение!
- рык (духовное напряжение сливается с внутренним напряжением тела и вырываются наружу - РЫК!), река, рука, работа, радость, дрожь, гроза, расстояние и т.д.
* Звуки - Ч, Щ, Ж - твердые, ползучие, тяжелые, пугающие, неясные.  В них клубятся глухие коричнево - черные - лиловые цвета:
- «черный шмель прожужжал», «шумела буря», «и тучи жарким горят пожаром»
Каждый поэт поклонник определённого звука. Великий Пушкин построен на многозвучии гласных и согласных! Поэтому он так колоритен! Бунин - это все гласные и мягкое звучание согласных. Маяковский одержим звуками - «З»-«Ж»-«Р»-«Щ»-«Г» - режь, рушь, жги, зги, зыркнул и т.д. Печальный Блок в своих стихах часто использует «И» - «Е».
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:36 PM | Сообщение # 56
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


Стихосложение. Цвет, звук, образ

Галина Кадетова 2

Опыт великих поэтов убеждает в том, что повторение звуков влияет на ритм и музыку стиха, на его силу. Поэтому возникает чрезвычайно важный вопрос о числе нарочитых повторений слогов или звуков в слове. Но не забывайте, что накопление звука не всегда усиливает его смысловое значение, первоначальную суть звука.

Так обычно случается с твердым звучанием согласных букв - "пара барабанов", «черен, черен горизонт», «черной, черной крышкой гроба», «та-ра-тарканище», «о, рассмейтесь усмеянно смеюнчики, смехачи».
Слово «жуть» - выражает сильную эмоцию, потрясение. А повторение «жу-жу» - являет малое, ласкательное слово. Слово «очарован» - рождает в подсознании что-то страстное, глухое, но повторение «чок-чок»  означает ласкательное - дурачек, мужичок и др.

Для поэта важен и  ещё один признак поэтического мышления, а именно -
РИФМА.
При помощи рифмованных строк стихотворение разбивается на куплеты (строфы). Рифмовать строки - значит ставить в конце строчек очень похожие по звучанию слова, то есть делать окончания слов созвучными по звучанию (а не написанию). Эти рифмованные слова обычно имеют одинаковое количество слогов. Например: рама - дама, гром - бром и т.д. Два таких созвучных слова и называются - рифмой. Хотя порой поэты очень грамотно используют и не созвучие.

Например:. «Ярке - Татарке», «Думы - Угрюмый», «Пене - Тюлени» (Бунин). Неопытному поэту с ними следует обращаться аккуратно. Рифма, соединяя две строчки в куплете (строфе), хорошо запоминается читателем. И стихи учатся так легко!

Существует ряд рифм избитых, неинтересных - их следует избегать. Ищите собственные рифмы. Старайтесь не использовать и глагольные рифмы. Например, «придет - найдет», «читать - знать». Они требуют минимум авторских усилий. Поэтому злоупотреблять ими не стоит. Глагольные рифмы хороши в пародиях - там это уместно.

Откажитесь от неточных, приблизительных рифм, диссонансов (несовпадение согласных звуков в окончаниях слов) и несовпадения гласных звуков. Рифма в каждом стихотворении должна быть уникальной, а не бежать из одного произведения в другое. Старайтесь создавать свои рифмы, свою технику написания стиха. Но не переусердствуйте. Помните - все гениальное просто!

Если не получается найти гармоничное созвучие гласных и согласных звуков, стройте фразу иначе. Пишите строфу (куплет) заново, меняйте строки местами. Думайте, ищете - в этом суть творчества! Звуки и рифмы найдутся сами собой только в минуты Вдохновения - не теряйте эти минуты.

В творчестве нет предела совершенству - вновь и вновь пробуя свои силы в стихосложении, вы обязательно овладеете стилистическим богатством языка и научитесь применять его в своих произведениях. В любом стихотворение кроме рифмы очень важен ритм и метр.

Ритм
Ритм – это упорядоченное чередование имеющихся ударных и безударных слогов в строке. Меняя количество слогов и ударение можно варьировать, создавать новый ритм для стихотворения. Очень важно найти точный ритм для каждого стихотворения. То есть своеобразный МЕТРИЧЕСКИЙ эталон - структурный эталон стиха. Или как говорят поэты - поэтический размер!

Сантиметр (портновская лента) позволяет портному точно измерить фигуру клиента и создать точную копию в костюме. Если бы он не пользовался сантиметром размеры фигуры и костюма не совпали бы. И труд портного был бы напрасен! Метрический эталон позволяет поэту как сантиметром, проверять ритмическую структуру (ритм) всего произведения. И выстраивать его в нужном эмоциональном ключе, создавая единую мелодию стиха. Именно метр делает стих мелодичным. Для того чтобы у вас получались хорошие (как говорят часто - гладкие) стихи, нужно соблюдать метрические условия, которые опираются на два правила - на точно выдержанный стихотворный размер и чёткую структуру построения строф (куплетов).

Чередование ударных и безударных звуков в первой строфе стихотворения  и после-дующее повторение этого чередования (ритма) во всём стихотворении очень важно. То есть - определив стихотворный размер, вы должны придерживаться его до конца стихотворения, не сбиваться с его ритма, чтоб не нарушить мелодию и тем самым создать структуру стиха. Лишь чётко соблюдая подобие в построении всех куплетов (строф) вы добьётесь этого!

Но как строить эту структуру? Как определить её метрический ритм? - спросите вы. Обычно это подсказывает содержание, сюжет, идея стихотворения. Вы не будете писать о веселом событии плавно и скучно. Захочется плясового ритма для звуков. Вспомните мелодию  вальса: раз-два-три! раз-два-три! Или у Штрауса: ля - ля, ля - ля, ля - лям - пам - пам!

Важно почувствовать, какие эмоции в душах рождает определенное повторение звуков – скуку, радость, печаль? Какие вы хотите вызвать? Ритм первой строфы – суть души стихотворения. Это как первая ударная буква, указывающая смысловой окрас стихотворения.

В стихотворных размерах бал задает ударный звук - его резкость, мощь, нежность, долго-та его звучания или затухания. Здесь важно – падает ли ударение сразу, оглушая вас или вы постепенно пробираетесь к нему. Простые слова всегда резки, отрывисты. В музыкальном смысле они гораздо тяжелее многосложных. Смысл простых слов ясен сразу. Он оглушает, давит сознание. Например: - «Мама мыла раму» - строчка состав-лена из простых слов. Она читается отрывисто. Её смысл ясен и понятен сразу.

Многосложные слова растекаются в слуховом пространстве - «блистательна, полувоздушна летит Истомина». Или - «блеснувши глянцем стёкол мёрзлых» - эти слова воспринимаются более мягко, они словно обволакивают вас. Их смысл приближается, плывёт. Сознание не сразу воспринимает образ, а словно лепит его из звуков. Такие стихи требуют внимания, опыта размышления над стихами.

Итак, мысль, выраженная словом, составленным из двух слогов, воспринимается сразу, хотя и кажется порой простоватой - например: баня. Но если эту мысль выразить четырёх слоговым словом или двумя самостоятельными словами (по два слога в каждом слове), то мысль покажется более витиеватой. Баня - Помывочная. Или ещё один вариант: Баня - Место для мытья. Смысл остаётся всё тот же, хотя растянутость слов (и как следствие увеличение количества слогов и ударений в них) делает мысль расплывчатой.

Что выберите вы - простой ритм коротких фраз или витиеватые ритмические переливы сложно составленных предложений? Выбор, решение и ляжет в основу вашей поэтической речи, вашего творчества! Сделает узнаваемыми ваши стихи! Выработает ваш стиль и почерк.

Что бы правильно выбрать ритм строки нужно знать основные виды ритмов, которые широко используются с давних пор. Хотя стихотворных размеров, как и стилей в искусстве, довольно много вы должны понимать - что они такое. И ещё - сумеет ли данный стихотворный размер выразить вашу мысль? Автору для достижения цели достаточно освоить несколько размеров, которыми он сумеет выражать свои мысли, идеи. Чаще всего в бытовых описательных стихах используется ритм, который называют ямб.

Ямб.
Стихотворный размер, состоящий из двух слогов: Во-да. Два слога называются - стопа (иногда стопа может состоять из трёх слогов или из четырёх, пяти).
Под ударением в этом размере обязательно находится гласный звук второго слога: во-дА, ку-дА. Гласная в первом слоге - безударная.
Ритм ямба как бы ползет, а потом с силой падает. И опять ползет и падает. Движение обрывается ударом. Резко и внезапно. Такое чередование гласных звуков делает стих основательным, тяжелым на подъем. Приземленным. Таким ритмом идёт наша жизнь, если нет праздника, нет любви, потрясений.
Например: ля-лЯ ля-лЯ ля-лЯ ля-лЯ. Словно идёт хромой старик.
Это схема состоит из 8 слогов. Здесь 4 стопы по два слога. В каждой стопе ударение на 2 слоге.
Подставим в эту абстрактную схему любые слова согласно ударению. Получим, предположим, фразу: - «моЯ зимА опЯть белА». В ней 4 стопы. Ритм ударного слога повторяется на протяжении одной строки четыре раза - это означает, что данная строка написана четырёхстопным ямбом. У Пушкина - «моЙ/ дядЯ / самЫх / честнЫх/ правИл/» - это пятистопный ямб. В одной строке пять стоп. Такой ритм хорошо описывает бытовые сцены романа. В нем нет романтики полета, страсти или напевной задушевности. Он сух и реалистичен.

Хорей.
Тоже состоит из двух слогов. То есть имеет 2 гласных звука, но под ударением находится гласный звук первого слога. Это дает строчке сильный энергетический импульс сразу, сходу и последующее затухание в пространстве. Веселье захватывает читателя с первой строчки. Ритм сильный, веселый, пляшущий, чувственный и спонтанный. Он летит на крыльях чувств.
Например, «нАша/ тАня/ грОмко/ плАчет/» - четырёхстопный хорей. Он отличается от ямба только ударением - оно как бы оглушает сразу и, чуть помедлив, снова оглушает. Хореем говорит душа страстная и живая.

Дактиль.
Это уже трёхсложная стопа. Трёх слоговый стихотворный размер, в котором под ударением находится каждый первый гласный звук. Например в словах – пАдали, рЕяли, вЫмерли.
Или в строке «бЫло ли, чУдилось мОжет приснИлось». Мы видим, что эта строка написана трехстопным дактилем. Её ритм активен и упрям. Он как бы страстно вырывается и долго растекается по поверхности, собираясь с силами.

Амфибрахий.
Это тоже трезвучный стихотворный размер, но под ударением в нём находится каждый второй гласный звук. Например, слова - далЁко, сорОка, горОшек и т.д.
Или - «кудА же /умчАлась/ собА кА/ моЯ». В строке четыре повторения ритма, один из которых неполный - но это допустимо (и в дактиле тоже). Значит это четырёхстопный амфибрахий. Этот метрический размер спокоен до однообразия, он скучен, повествователен. Трудно этим размером описать весёлый праздник.

Анапест.
Стихотворный размер,который состоит из трёх слогов. Под ударением находится каждый третий гласный звук. Например, «натопИ ты мне бАньку по-бЕломУ...». Это четырехстопный анапест. Он медленно и важно повествует о чем-то.Размер очень напевен.

Поэт может выбрать любой из этих размеров. Но, выбрав его, должен придерживаться нужного ритма во всей структуре стихотворения. Иногда допускается смена размера, но не в строке, а во всём куплете. При условии, что этого требует смысл стихотворения. Выбор размера всегда зависит от содержания стихотворения, от смены настроения внутри него. Смысловая логика построения стихотворения должна четко соответствовать выбранному размеру.

Строфа.                Часть стихотворения, состоящая из определённого числа строк, зарифмованных в том или ином порядке и точно повторяющаяся – называется строфа - это своего рода стихотворный куплет.

Наиболее простые и наиболее распространённые строфы – перекрёстная, параллельная, кольцевая. Обычно строфа состоит из четырёх строк (но может быть и 5 и 6 строчек – это решает автор).

В строфе с перекрёстной рифмой рифмуются первая строчка с третьей, а вторая - с четвёртой; в параллельной - первая со второй, а третья с четвёртой. В кольцевой – первая и четвёртой, вторая с третьей. Вы можете придумать для своих строк свой вид рифмовки! Главное потом повторить его во всех куплетах стихотворения.

Пример перекрёстной строфы: АВАВ

И другую можно целовать
Пить вино и весело смеяться.
Можно ничего не обещать -
Встать, уйти и вновь не возвращаться.

Пример параллельной рифмы:

Глаза козюли, медленно ползущей
К своей норе ночною сонной пущей,
Горят как угли. Сумрачная мгла
Стоит в кустах. И вот она зажгла и т.д.

В строфе с кольцевой рифмой схема будет такой - АВВА. Она будет повторяться до конца стихотворения:

И я скажу – нужна отвага,
Что бы открыть... хоть ваш журнал
(он мне уж руки обломал):
Во-первых, серая бумага,

Она быть может и чиста,
Да как то страшно без перчаток…
Читаешь - сотни опечаток!
Стихи – такая пустота.

Иногда в стихе, согласно содержанию, необходимо менять ритмику и структуру строфы. Но это должно быть обосновано. Внезапная смена ритма или способа рифмовки, выбиваясь из мелодии, обычно вскоре снова выравнивается, возвращая основную мелодию.
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:37 PM | Сообщение # 57
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


Стихосложение. Цвет, звук, образ

Галина Кадетова 2

Вариантов стихотворных строф много - это сонеты, октавы, терцины и т.д. Они помогают описывать определенные моменты жизни – то торжественные (оды), то раздумчивые (сонеты), то шуточные (частушки). Есть ламерики, газели и т.д. При желании вы найдете много материала на эту тему в интернете. Всё о чём мы говорили, помогает поэту создать композицию стихотворения.

Композиция
Древние греки считали, что, только опираясь на требования композиции можно создавать красивые вещи, стихи, бытовые отношения, то есть создавать нужный образный мир вокруг себя. Современный человек часто создает новые  миры вокруг себя - меняет интерьер, выбирает букет, поздравительные открытки. Иногда выбор становится затруднительным. Почему? Что нужно знать при выборе новой вещи или при её создании? Основы композиции? Зачем? Что бы получить нужный результат!

Всё в мире имеет свойство влиять на окружающих. И вещи, и стихи, и наш внешний вид. Решив написать стихотворение, то есть сотворить нужное настроение словами - вы мечтаете получит прекрасное произведение! Но что есть красота? Как создать её? Не плохо бы поверить древним грекам - ведь они знали толк в КРАСОТЕ!

Первым требованием этой древнейшей науки - композиции - является четкое обоснование задачи. Что создаётся? Зачем? Каким образом? Продумав идею создания и уяснив содержание, начинайте с построения формы для этого содержания. Мы уже говорили в самом начале о связи содержания и формы. Говорили какие рифмы, стихотворные размеры обязывает выбирать та или иная форма. Выполнив эти условия, вы выполните и первое композиционное требование - то есть поработаете над первой категорией композиции - создание конструкции для своего творения. И не важно будут ли это шутливые стихи для соседки или сложный по конструкции букет, выбранный для начальницы или  акварельные этюды ваших друзей, композицию которых вам предстоит оценить.
*
Второе требование - создание определенного ритма, мелодии стихотворения. Ритмичность, музыкальность стиха обязаны соотноситься с содержанием стихотворения и с выбранной вами формой. Если смысл стиха стал грустным - ритм тоже становится медленным и однообразным. Если содержание наполнилось радостью - то и его звуки, стихотворный размер и вид рифмовки должны передавать эту радость! Нужного ритма добиваются, постоянно контролируя смысл и форму стихотворения. Живое стихотворение - это переливающая ритмика мелодии, которая точно следует за оригинальной формой и глубоким содержанием стиха.

Многим поэтам не нужно контролировать этот процесс - стихи льются сами собой. Поэтический настрой души без усилий творит форму стихотворения, ведя мелодию и интуитивно помня о смысле стихотворения! А если это не так? Есть сведения и о других методах творчества. Брюсов, например, жестко и ежесекундно держал процесс создания стиха под контролем разума. Не важно - сердцем или умом будут создаваться ваши стихи - это сугубо личное дело! Поэт зависим от своего голоса и горла - говорит истина. Помните, что стихи - зеркало вашего внутреннего мира.
Интересен ли он кому то?
*
Третье условие композиции особенно важно в живописи (или в творениях дизайнеров, стилистов, визажистов, кондитеров и прочих творцов быта) - цвет! Там оно явлено в зримых красках, нюансах, оттенках. Стихи Есенина невидимо(но бесспорно!) тоже  рождают цветовое чудо в душах слушателей! Мы уже разбирали связь звука и цветового ореола в словах. Ореола, который витает, скрывается за начертанием букв. Решая вопросы цвета, древние греки работали над цветовым соподчинением. При решении этой категории поэту особенно важно чувствовать цветовую фактуру звука. Стих должен дышать, вспыхивать цветом, дразнить запахом, очаровывать вкусом. Он должен тревожить душу читателей чувствами! Именно цвет (как великолепно поняли это импрессионисты!) и создаёт настроение - создаёт живую душу стихотворения.
*
Четвертая категория композиции - пластика стихотворения. Конечно, когда балерина создает образ умирающего лебедя, то именно это свойство композиции становится доминирующим. Но это не значит, что при создании Образа словом нет необходимость говорить о пластики. Вспомните о коротких и длинных словах, о твердых и мягких звуках, о тайнах структуры стиха. Резкие и грубые звуки, слоги, слова и строки не создадут образ трепетной и хрупкой птицы. Вам потребуется много таланта и труда, чтобы найти в море слов те извивающие, мягкие и точные, «лебединые» звуки,слова, строчки! Однозначно, что вы отбросив тяжеловесные рифмы и стихотворные размеры, подберете воздушную конструкцию стиха. Насколько точен будет образ лебедя - определит мера вашего таланта, мера вашей одержимости этой темой, степень вашего горения и, конечно, пластика ваших строк!
*
Пятая категория - единство, гармоничность или как её ещё называют - «целостность композиции» возникает сама собой, если поэту удалось выполнить задачи всех категорий и не нарушить их единство. Поэтому, прорабатывая одну категорию - сверяйтесь с другими категориями. Помните - все категории работают на создание одного Образа, одного настроения. Они помогают друг другу выполнить одну задачу! Но если все категории в композиции решены ярко и оригинально, то возможна перегрузка Образа. Поэтому только одна категория прорабатывается сильнее других. Прочие категории подчинены ей.

Нельзя разграничить моменты создания композиции. Ведь создавая ритм, рифмы и решая форму стихотворения, вы одновременно думаете о цветовой ауре звуков, пластичности строк и т.д. Множество факторов необходимо увязать в одно целое, создавая единое по форме и содержанию творение! И помогут вам в этом два враждующих Принципа, два противоречивых Начала  - Гармония и Контраст. Задача поэта - уметь ими пользоваться, что бы  создать задуманный Образ и вызвать у читателя нужное настроение.

Как и в любом виде искусства именно композиционное решение стихотворения создает его стиль. Оно «строит» здание стихотворения. Сначала «фундамент» - это форма, структура стиха. Затем «стены» - их возводят категории ритмичность и пластичность. И завершает «здание» - подходящая и уместная отделка, декор (цветовой колорит звуков).

Можно представить «Образ» в роли сурового директора. Тогда «Стиль» - его помощник, главный инженер. А «категории» - работники производственного отдела, которые командуют рабочими - всеми пятью чувствами поэта!

Древние греки говорили, что композиция - это сочинение нового, прекрасного произведения. Что только она помогает создать непротиворечивый, гармоничный Образ - прекрасный и совершенный. Других путей для создания красоты - нет.

Хочу напомнить под занавесь, что техника стихонаписания (которая хоть и имеет большое значение), всё же не способна заменить данный богом Талант. Талантливый поэт рано или поздно овладеет техникой стихосложения. Но бездушный глупец, изучив все правила, не сумеет создать, ни одного произведения, которое напомнит о его душе потомкам или разъяснит близким, друзьям, соседям её глубину.

У каждого поэта свое видение слова, свои способы его использования. Особенность вашего склада ума, состояние вашей души и её глубина помогут и вам найти свой стиль, выработать свой поэтический язык.

Повторение - мать ученья. Поиск - отец творчества. Вечный костёр творчества постоянно требует новых запасов топлива. И порой его собирают в душе всю жизнь!

Обрадуюсь,  если  вас эти строчки заставят задуматься  - а почему вы пишите стихи?

© Copyright: Галина Кадетова 2, 2013
Первоисточник   статьи  https://proza.ru/2013/02/05/1787
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:51 PM | Сообщение # 58
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


В

в

- Веди (в). Множество определенное (преобладание), собранное воедино; определенность; направленность;связующее звено между двумя системами (между прошлым и будущим, между светлым и темным, между излучением и поглощением и т. д.), т.е. это есть взаимосвязь. «Веды» - это не только мудрость, знание, это весь спектр ВСЕГО - цветов, запахов, вкусов, ощущений. Числовое значение 2 - соотносится с количеством связанных систем. Настоящее только миг, его как бы и нет.

В

Буква “В” – это принцип объединения, накопления.
Буква “В” состоит из единицы и двух полукругов. Круг символизирует Божественную жизнь, связанную с единицей – направление, в котором мы должны двигаться – вверх, к голове.
“В” – это семя, связанное с Богом.
© Учителят Петър Дънов

В

Цвет - Светло бирюзовый


Психолингвистическая характеристика буквы - Влияние и выявление, влечение и овладение. Слияние внутреннего с внешним.
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 10:55 PM | Сообщение # 59
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline


Г

Г


— Глаголи (г). Движение, истечение, направление. Когда человек глаголит, он направляет свою мысль на кого-то или на что-то, т.е. передача информации осуществляется по следующей схеме: излучатель (уста) — поток звуковой информации (речь, глаголение) — приемник (уши). Одновременно глагол подразумевал тройственность — передача звуковой формы, образной формы и сокрытой (тайной) формы, т.е. мысли. Поэтому числовое значение 3. Если человек просто говорит, то он балакает, но не глаголет.

Г

“Г” состоит из единицы, на которой лежит знак бесконечности. Когда говорим, что Господь бесконечен, безграничен, то это его свойство содержится в букве “Г”.
Буква “Г” содержит в себе музыкальность. Энергии, связанные с этим знаком, приходят из духовного мира.
“Г” – это бесконечное, вечное начало. В вечности содержится все.
“Г” – это тепло и свет, благодаря которым все растет.

ГУ

Гутарит, гукает и несётся "АГУ", "ГУ", звук стихотворный... Г - звук взрывной, быстро теряется..., новорожденный зов души "Агу",  "Откликнись!" разносится эхом и на расстоянии слышно лишь "ау"... Гу- повелительная форма от гукнуть, откликнись.

Откликнись, я Звук, я стих, я пришёл в этом земной, материальный  мир из другого..., но я тут! Но люди слишком нафаршированы социостереотипами, адаптированы к местному комфорту, и редко понимают язык Звука...

Чистый звук. У детей - чистый мега-инструмент по взаимодействию с реальностью. Агу, агу... А-ГУ - помогает самоидентификации... А потом, со временем, ра-гу, всё размывается, смешивается..., никакого самовыражения...
 
СказочницаДата: Понедельник, 2021-03-01, 11:02 PM | Сообщение # 60
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 1298
Статус: Offline
Союз звука и цвета
Игорь Муханов

Союз звука и цвета, который с древних времён пытались осуществить художники и музыканты, ныне воплотился в кино и служит благородным целям искусства.
  Всякий художник знает о том, как звучит на картине напряжённый цвет. И музыка, сопровождающая показ этой картины, помогает сложнейшей подчас симфонии красок излиться и проще, и полнее.
  Пейзаж и действие на его фоне, сопровождаемое музыкой, легче усваиваются душой. Иногда такая поддержка получается настолько удачной, что словно бы открываются небеса, и душа понимает, что вся окружающая её Вселенная – лишь песня Бога о своём творении.
  Но приведённые здесь соображения касаются лишь поддержки изобразительного искусства музыкой. Обратное же действие – поддержка музыки средствами изобразительного искусства – требуется не всегда. Настоящая музыка – птица бесформенных (а-рупа) сфер. Такая музыка стремится объять всю Вселенную, и поддержка её земными, пускай и прекрасными образами может ей только мешать.

Рассказы колонковой кисти

© Copyright: Игорь Муханов, 2020
Первристочник  https://proza.ru/2015/06/12/1085
 
Галактический Ковчег » ___Мастерские Ковчега » Книги, беседы, публикации » Ирина Петал: нестройный шум голосов » Звук и смысл (конспекты читателя, сборник произведений)
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:


Друзья! Вы оказались на борту сказочного космолёта
"Галактический Ковчег" - это проект сотворчества мастеров
НАУКА-ИСКУССТВО-СКАЗКИ.
Наши мастерские открыты гостям и новым участникам,
Посольские залы приветствуют сотворческие проекты.
Мы за воплощение Мечты и Сказок в Жизни!
Присоединяйтесь к участию. - Гостям первые шаги
                                                   
Избранные коллекции сотворчества на сайте и главное Меню

Все Проекты Библиотеки.
 Сборники проектов

Город Мастеров

Галактический Университет


Беседы Форума - Зал 1

Сказки Ковчега

Дуэты поэтов
Главная страница
Все палубы Форума 
Главный зал Библиотеки
Традиции Галактического Ковчега тут! . . ... ......
..

Лучшие Авторы полугодия: Просперо, Лара Фай-Родис, ivanov_v, Натья, Въедливый, bragi
Самые активные публикаторы: Сказочница, Просто_Соня
Хостинг от uCoz

В  главный зал Библиотеки Ковчега