Печать окончательного суждения накладывается на все, что сделано и помыслено за день: хорошее – с тем, чтоб его утвердить, плохое – чтобы не повторилось. Это необходимо, иначе движение духа пойдет по проторенной привычками колее, и рефлекторность осилит явление постоянного бодрствования.

Ритм утвердит самоконтроль над тем, что прожито за день. Вечерний контроль станет преддверием утра и дня, который наступит на смену тому, что ушел. Все это, конечно, не ново, но, будучи известным и старым, оно все же еще не утверждено и не применено в приложении к жизни. А применить надо, иначе слишком много сил тратится зря, и усилия утвердить то или иное качество желаемых и ожидаемых результатов не дают. Следует установить за правило каждый день, по его окончании, спросить себя, чему он научил и что дал, чем обогатил сознание и какой опыт принес. Иначе все забывается очень быстро.

Ночь велика, а сны мгновенны,
в безбрежности духа полёт,
сражается он, учится издревле,
с земного отойдя орбит.

Отходит дух – на миг лишь краткий,
ибо с собою чувства все,
мечты и мысли, устремленья, –
он знает – Света корабли.

Ступить на краткое хоть время–
на борт такого корабля, –
друзей увидеть с времён давних,
и оглядеть всего себя.

От головы до ног – в свеченьи,
всё тело тонкое горит,
и мысль – молнии подобно,
что зло в Внеплотном поразит…

Встав ото сна – не вспомнить встречи,
уму земному не дано –
держать мгновения с Высот тех –
где вдохновение жило.
Жило, и жить даёт земному,
что противляется во всём,
и наносное – в темень тянет,
но дух – ответствует в свой тон.

Чрез сны – с земного отголоски,
переплетение картин,
фантасмагории в приземном,
и лик иной – где выше взмыл.
Владислав Стадольник 2004

Элементы бессмертия осознаются и накапливаются при общении с непреходящим. И если в течение дня звучит очевидность и заслоняет собою вечное, то ночь полна самыми необычными возможностями, если сознание в силах оторваться от дневных впечатлений. Ночь открывает окно в беспредельность. Тело спит, и закрыты каналы, по которым поступают вибрации плотного мира. Формула предания духа Владыке, утверждаемая всем сердцем, всем разумением, всем желанием, дух устремит в Его сферу, и можно тогда почерпнуть от того, что непреходяще. Но продолжающееся звучание земной суеты обычно настолько захватывает сознание, что перепевы ее продолжают звучать и после отхода ко сну.

Отрешение духа от всего, чем он жил среди дня, должно быть полным и поддержанным всем желанием. Неужели недостаточно дня для дневной суеты, чтобы даже ночью сил не иметь передать дух свой Владыке, отбросив ее. Обращение на ночь к Владыке будет не бездушной или формальной молитвой, но ярым устремлением всего существа оторваться от условий земных, с твердыми полнострунным решением отдать все свое существо воле Владыки, с тем, чтобы Он мог располагать всеми его возможностями по Воле Своей. На весах отходящего ко сну сознания колеблются впечатления дня и желание от них отрешиться, и обычно первое побеждает.

Сон смерти подобен. И разве нельзя только мысленно, только в духе, только ко сну отходя, отрешиться от всего земного на эти часы. Если не научиться этого делать сейчас, то не освободиться от груза земных пережитков и при переходе великих границ. И сколько их, перешедших, продолжает влачить призрачное существование в лохмотьях мысленных условий земных, оставленных ими на земле, но не сброшенных с себя духом. Освобождение духа не придет сразу, если над ним не поработать. И вот уже были первые ласточки успешной попытки отрыва: первая – радость, наполнившая почти весь день, вторая – ночные полеты, принесшие новый опыт и новые ощущения.

Опыт отрешения от всего земного перед отходом ко сну может сильно продвинуть и много помочь именно в этом направлении, так как и то и другое требует одного и того же – самоотвержения. Назовем это подвигом самоотверженности. Опыт в самоотвержении или отрешении от себя – неизбежная ступень к непосредственному прямому познанию сердцем, то есть чувствознанию. Какие же богатейшие возможности дает жизнь упражнять себя в наинужнейшем.

При любом соприкосновении с людьми можно, забыв о себе, сосредоточить на какое-то время сознание свое на них. И тогда оно, освобожденное от клубка личных мыслей, будет легко и свободно воспринимать волны внешних явлений, мысли и чувства других, дотоле недоступные или скрываемые за черепной коробкой. Эгоцентризм и чувствознание несовместимы, ибо самость есть страж порога, ведущего к высшему знанию. Победитель, сумевший себя победить, стража этого порога вызывает на бой и побеждает его в схватке не на жизнь, а на смерть, ибо, пока он не побежден, двери Высшего Мира закрыты.

Приходят сны,
в них срезы в время,
мелькнуло, –
понято иль нет?
Тревожное – не только
в прошлом,
но и с грядущего –
в снах след.
Подсказки – с Тонкого
даются,
там мысли вяжутся
с времён,
что подойдут,
и пыл остудят,
иль яркий разожгут
огонь.
Мы смотрим –
в зеркало кривое,
дрожит поверхность
вод у снов, –
то вытянется что-то
с далей, –
из прошлых, с будущих
времён.
И наш рассудок –
искажает,
и память –
сохранит не всё, –
но в снах –
даются наставленья,
где чуять –
будет что ещё…
Владислав Стадольник 2001

В потенциале дана человеку власть над всем невидимым и видимым миром. Владыкою проявленного мира дано ему быть. Отсюда власть эта распространяется на все состояния человека, а также на состояние сна. В той части его, где сон является отражением дневных звучаний, особенно яро действуют законы причин и следствий. И нечто побежденное, преодоленное и утвержденное им в бодрствующем состоянии таковым же прозвучит и в сновидениях человека.

Момент отхода ко сну значителен тем, что как бы устанавливается то направление, по которому устремляется тонкое сознание спящего. Мозг действовать во сне обычно не может, но принятое им перед засыпанием направление продолжается, и потому утвердить мысль перед сном будет решением мудрым. Перепевы земные, даже если они не плохи, все же пищи душе не дадут. Сон же питанием служит для духа, плюс он почерпает в нем силы с надземного плана.

Сон есть явление универсальное. Пралайя и манвантара или пульсация и ритм обнимают собой все явления жизни – до Космоса включительно. Заснувшая на зиму природа весной пробуждается вновь, и так везде и во всем – чередование состояний. Дано человеку владеть состоянием даже пралайи, утвердив перед ней направление линии духа, ибо сон в аспекте земного существования человека есть малая пралайя сознания.

Право на вход в Мир Высший имеют все, в ком есть хоть бы искорка Света, но раскрывается он по сознанию. Тем, что в себе, постигается то, что вовне. Впрочем, так же и в Мире земном. Мир троглодита и мир озаренного разны, ибо человек есть мера вещей. Вот почему Говорим о расширении сознания, дабы больше могло вобрать оно в себя из окружающего его мира. Йог-отшельник, не покидающий пещеры своей, расширяет сознание свое без конца. При наличии огненного устремления ничто не может препятствовать человеку двигаться вперед в этом направлении. Лишь бы только не угас огонь устремленного сердца.

Случайности пути не примите за основы. Конечно, случайностей не бывает, ибо все они кармически обусловлены какими-то причинами. Но все же все они временны и все связаны с движением по пути. К ним не следует привязывать сознание. Привязать – значит остановиться. Встречи из прошлого часто занимают много внимания и порою в ущерб продвижению. Психически от вредящих надо обороняться, приказав подсознанию своему поставить барьер против человека, от которого идет вред.

Вредят и во сне. Тогда приказ отдается тонкому телу перед отходом ко сну. Твердый, четкий и решительный приказ воли своему тонкому телу перед отходом ко сну пресекает попытки темных подавить сознание, вызывая ночные кошмары. Во время сна тонкое тело защищается огненной мыслью. Поздно и трудно защищаться во сне, когда мысль не готова к защите. Если они омрачают сознание во время бодрствования, то тем более легко им это делать во сне. Но оружие защиты, мысль огненная, всегда в распоряжении человека, и она бодрствует, когда земное сознание погружено в сон.

Составил на основе Учения Жизни – В.Стадольник
____________
* Продолжение последует