Бедняк тот жил с сынишкой да женою.
А сын рос шаловливым мальчуганом,
И в десять лет разбойничал обманом,
Увлекшись недостойною игрою.

Портной трудился тяжко и помногу,
Надумал сына делу обучить,
Но мастеру не смог бы он платить,
Так, взял себе в лавчонку на подмогу.

Беспутный сын портного Аладдин,
Трудиться и учиться не желая,
Сбегал из лавки, скорби умножая
Отца, что заболел, мой господин.

От этакой печали превеликой
Портной несчастный умер, а жена,
Что было в лавке мужа, продала,
И стала хлопок прясть в лачуге тихой,

Чтоб сына непутевого кормить
Трудами рук своих. Но Аладдин
Увидев, что остался с ней один,
И дальше стал, повесничая, жить.

Домой он заходил лишь в час еды,
Тогда как мать его сверх сил трудилась.
Вот так пять лет ещё и прокатилось
С той горестной для женщины поры.

И вот однажды мальчик с шумным криком
Играл с друзьями столь же озорными,
А мимо шёл дорогами кривыми
Какой-то магрибинец тёмный ликом.

И стал следить за мальчиком, да так,
Как будто выделялся тот из всех.
Под шум игры детей и звонкий смех…
Он думал, замедляя мысли шаг:

- Вот тот, кто мне был нужен… Это он!
Прошёл я много стран, чтоб разыскать
Мальчишку, что разбойнику подстать.
Да, мальчик силой мощной наделён!

Всё дело в том, что этот чужестранец
Был злобным хитрецом и колдуном,
Что знал законы звёзд и был ведом
Громадой зла, и был его посланец...

Он всё про Аладдина разузнал
От мальчиков, как будто ненароком:
Чей сын, как звать отца, которым сроком
Тот умер, где он жил и где бывал...

Потом отвёл в сторонку Аладдина
И так спросил:
- Ты, мальчик, сын портного,
Что так-то звать, что там-то жил? - и строго
Добавил:
- Я прошёл уже полмира!
- О, да, мой господин, но мёртв отец... -
Тогда колдун стал плакать, причитать,
И мальчика за плечи обнимать,
Как будто бы о горе вдруг узнал:

- Дитя, пойми, я плачу оттого,
Что ты сказал о смерти брата мне.
О, горе, горе лютое судьбе!
Я столько стран прошёл лишь для того,
Чтоб радоваться, брата услыхав,
Чтоб взор мой усладить и лицезреть
Родного своего! А умереть
Ему пришлось, меня не повидав...

Тебя же я узнал, клянусь Аллахом.
Ведь мы с твоим отцом тогда расстались,
Как мальчиками малыми игрались.
О, лучше бы мне быть сегодня прахом,
Чтоб раньше сей разлуки умереть,
Чтоб вместо брата в мир уйти иной!
Ах, мальчик, мой племянник дорогой…
Судьба! Нам от судьбы дано терпеть.

Но я тобой утешусь, коль ты сын
Любимого мне брата. Вот, возьми,
Здесь десять золотых, домой снеси.
А я приду назавтра, Аладдин.

И матери привет мой передай.
Скажи, что брат отца ещё придёт.
Меня могила брата, знать, зовёт,
Чтоб я помог вам... Ну, теперь прощай.

И мальчик побежал скорей домой,
Обрадовавшись деньгам и судьбе.
Не в час еды бежал, как не в себе...
А матушке вскричал:
- Аллах со мной!
Мой дядя, брат отца, из дальних стран
Вернулся! Завтра в гости к нам придёт.
- Откуда взяться дяде? Кто-то врёт...
В твоих словах, сынок, сплошной обман.

- Но я его сегодня повстречал.
Он плакал, как услышал про отца!
Во мне узнал черты его лица,
И, денег дав, вернуться обещал!

На это мать сказала: - Да, я знаю,
Что дядя был, но умер тот давно.
Другого же не помню никого.
Сынок, я эту ложь не принимаю!

Наутро магрибинец вновь пришел
На улицу, где мальчики играли.
Душой его зло - силы управляли.
Знать, что-то в Аладдине он нашел.

Дал два динара мальчику, сказав:
- Вот, матери. Я к ужину приду.
Но к дому отведи же своему,
Чтоб вечером пришел я не плутав.

Так мальчик колдуна привел домой.
А тот, отметив дом в уме, оставил
До вечера его, а ум направил
На то, чтоб дело шло "само собой".

- Мой дядя хочет вечером зайти!
И мать пошла на рынок за едой.
Купив поесть, вернулася домой,
Да ужин приготовила: - Пойди.

Встречай, сынок! - А в дверь уж постучали...
Он тотчас и открыл. Пред ним - колдун
С рабом, что нес вино, рахат-лукум!
И тотчас отлетели все печали.

Дары отдав, ушел обратно раб.
А мальчик с магрибинцем внутрь зашли.
И тут уж разговоры все пошли
О том, как дядя этой встрече рад.

И вновь колдун о брате горевал:
- О, брат, слезинка глаза моего!
Любимый, как мы виделись давно!
Но я тебя в племяннике узнал...

Вдова ему: - Что толку, деверь, плакать.
Ты только убиваешь сам себя.
Не выправить былого! Что же зря
Себя корить за прошлое, да ахать...

А тот в ответ: - Вдова, не удивляйся,
Что ты меня не знаешь, ведь при жизни
Его не возникало даже мысли,
Что я живой. Теперь же постарайся

Понять, что ровно сорок лет назад
Я все града Магриба обошел,
В Каир ступил, в Медине свет нашел
И много видел счастья и наград.

Оттуда в нечестивые уж страны
Побрел и лет четырнадцать жил там.
И лишь тогда взмолился небесам
О близких, о родной земле. О, раны!

Их боль мне не давала дольше жить,
И я сказал себе: - О, человек!
Как долго на чужбине тянешь век,
Вдали от тех, кем нужно дорожить?

Ведь жив один единственный твой брат.
Пойди же посмотри ты на него!
Кто знает, вы не виделись давно.
Быть может, он в беде уже стократ.

Великая печаль, коль ты умрешь
В богатстве, не увидев снова брата.
Пойди да помоги хоть частью злата.
Быть может, в нищете его найдешь...

Вот так я думал ночь всю напролет,
А утром в путешествие собрался.
Коня взял чистокровного, убрался,
Молитву отслужил я наперед...

И много стран прошел дорогой трудной.
Аллах благополучие сулил.
И вот уж в город детства я прибыл,
Да мальчика увидел. Час мой судный...

Клянусь тебе я, женщина, Аллахом,
Что с той минуты сердце запылало.
Так кровь родного брата узнавала.
Но я услышал то, что стал он прахом...

Тут вновь колдун заплакал, ну а мать,
Прижавши сына, тоже горевала.
И сходные черты уж узнавала.
Да как же в горе брата не узнать?