Вторник, 2024-04-23, 8:50 AM
О проекте Регистрация Вход
Hello, Странник ГалактикиRSS

Храмы Ковчега! Вход День Сказочника! Вход
Авторы Проекты Ковчега Сказки КовчегаБиблиотекаГостям• [ Ваши темы Новые сообщения · Правила •Поиск•]

  • Страница 9 из 9
  • «
  • 1
  • 2
  • 7
  • 8
  • 9
Модератор форума: Танец, тайна, просто_Соня  
Галактический Ковчег » ___Мастерские Ковчега » Книги, беседы, публикации » Соня: конспекты интеграции » 5 Чань, дзен, дао-приправа
5 Чань, дзен, дао-приправа
просто_СоняДата: Понедельник, 2020-12-21, 3:40 AM | Сообщение # 161
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
… Практика состояла в визуализации Амитаюса Будды, сидящего на макушке головы, и на представлении в теле медитирующего голубой психической трубы, которая была красной внутри и простиралась от темени до промежности. Внутри этой трубы в низе живота ниже пупа была блестящая жемчужина, которая поднималась вверх по ней к сердцу (центру). Когда жемчужина в этом центре визуализировалась, я прокричал мантрический слог ХИК, понуждая идти вверх жемчужину, которая следовала звуку и проходила через Отверстие Брамы, чтобы достичь сердца Амитаюса. Затем я прошептал слог ГА, который заставил жемчужину опуститься из сердца Будды и вернуться через Отверстие Брамы в низ моего живота.
…. Во время 1-го заседания красный свет засиял из моего темени, и казалось, что я стал выше ростом. В ходе 4-го заседания я почувствовал, будто Отверстие Брамы просверлено остроконечным инструментом, и через него несколько раз поднималась жемчужина. Когда я лег спать, большой белый свет сиял из моей головы. На другой день я практиковал так же. Во время 2-го заседания мне показалось, будто череп распухал и трескался и мускулы разрывались в стороны. Во время 3-го заседания голова стала вытягиваться слой за слоем и трещать.
      13-го в ходе 1-го заседания я почувствовал, будто мозг пронзен со всех сторон остроконечными инструментами. Сначала череп был очень толст, но непрерывное сверление сделало его тоньше. Во время 3-го заседания я внезапно почувствовал, что верхняя часть тела стала пустой, и большой свет сиял из моей головы.
      14-го во время 1-го и 2-го заседаний блестящая жемчужина была послана вверх через прочищенный канал к ступням Будды на темени. Это отличалось от предыдущего переживания распухания и треска моей головы, когда канал через мой череп не был еще полностью пробит. Во время 4-го заседания шея будто раскололась, чтобы дать место колонне, которая шла прямо вниз к желудку и кишечнику. Это было действительным распуханием центрального канала, до этого представлявшегося только мысленно.
      … Гуру подзывал нас одного за другим, чтобы проверить, открылось ли Отверстие Брамы, и посадить в нем стебель в подтверждение его открытия. Если имелось реальное отверстие, стебель входил в него, не прорывая кожу.
      Я был среди первых 28 лиц, чьи макушки открылись в тот день.  
24 мая во время медитации, когда я достиг тишины ума, грудь излучила свет, который постепенно распространился и окутал все тело, образуя блестящую сферу. Раньше светились только голова или грудь, но блестящее излучение не охватывало всего тела. При данном переживании полного блеска я все еще чувствовал присутствие "я".
      26 мая. После достижения тишины ума спина на этот раз излучала свет, который вскоре поглотил все тело. Я испытал необычайное счастье, но чувствовал, что тело еще было там, поскольку я все еще не достиг абсолютной пустоты.
      27 мая. После достижения тишины ума я испускал свет, который достиг большой высоты и казался достающим облаков на небе, сознание также расширилось с этим светом и затем постепенно вернулось к моему телу через Отверстие Брамы.
      31 мая. После успокоения ума верхняя половина тела испустила свет, как и накануне. Я почувствовал в нижней части живота жар настолько интенсивный, будто там была кипящая вода; затем жар стал излучать свет, и нижняя половина тела стала пустой. Это состояние отличалось от предыдущих.
      11 июня. Успокоил ум, и все тело засияло значительно ярче, чем раньше. Я почувствовал, как будто у меня нет головы и она замещена прозрачным блеском.
      14 июня. Все тело сияло, и его верхняя и нижняя части были одинаково ярки.
      17 июня. Вошел в состояние тишины; тело сияло, и я почувствовал, как свет озарил "Глаз" моего ума. Свет был с белым сиянием и поглощал все окружение, образуя большую сферу. 
      18 июня. В состоянии тишины все тело сияло, и свет стал значительно белее. Все вокруг было прозрачным блеском, подобным лучу прожектора, сияющего с 4-х сторон света, в то время как мое сознание странствовало в великой пустоте. Этот блеск затем уменьшился и вошел в низ живота; потом под строгим контролем ума он вошел в ноги и руки и наконец вернулся в мою голову.

      Непроизвольные движения и их число не одинаковы для всех медитирующих и различаются согласно их конституции.    в моем случае они были упорядочены и систематизированы, без малейшего нарушения порядка. 
      Совершенно неверно удерживать Жизненное Начало в низу живота или препятствовать его свободному течению в 8 психических каналах. Когда Жизненное Начало накоплено в животе, рекомендуется переместить сосредоточение на "Центральное Место", чтобы Жизненное Начало можно было вывести на Главную Орбиту. По этой причине мы рекомендовали сосредоточение на месте между пупом и желудочной впадиной.
      Сказано, что когда Жизненное Начало течет свободно во всех психических каналах, оно пронизывает сначала костный мозг, затем нервную систему, плоть, внутренние органы и кожу, сублимируя тем самым все тело. Это, возможно, объясняет сохранение в течение веков тел Великих Учителей, а также и сохранение в пепле останков сожжённых тел Просветленных монахов.
      Беспрепятственное течение Жизненного Начала в 8 психических каналах было известно всем даосам, первой целью которых было его осуществление и тренировка для достижения Бессмертия. Но величайшим препятствием для осуществления даосами Всеобщей Мудрости Будды было их нежелание сделать шаг вперед с "верхушки стофутового столба", – из состояния, при котором все еще существуют субъект, наслаждающийся блаженством, и объективное блаженство, от которого тот не может отказаться.

       Как накопить прану и пустить ее на орбиту?
Теперь мы знаем, что контролируемое дыхание производит Прану, которую можно накопить в низу живота или в солнечном сплетении. Когда запасено достаточное количество этого ценного Начала, оно порождает тепло, производящее вибрацию.
      Согласно даосскому методу, практикующий должен перед каждой медитацией массировать поясницу и позвоночник вплоть до копчика, пока эта область не станет очень теплой, или же визуализировать в животе Жизненное Начало, опускающееся к промежности и прорывающееся через копчик, где расположены первые из Трех Психических Ворот. Двое других находятся между почками и затылком. Если тепло чувствуется и в основании позвоночника, это показывает, что Первые Ворота взяты приступом, и Жизненному Началу будет нетрудно подняться через Вторые Ворота и идти вдоль позвоночника к затылку, который очень трудно пройти. Если вы настойчивы в практике, Третьи Ворота также будут открыты, Прана поднимется до темени, и остальная часть цепи тока будет при этом дополнена.

       Несколько слов предупреждения.
Начинающим рекомендуется сидеть в медитации по 20-30 минут утром и вечером и продолжать так без перерывов, вместо попыток долгих медитаций в начале. Мы знаем по опыту, что начинающие склонны прекратить свою практику после нескольких длительных медитаций, и обычным предлогом выдвигается отсутствие времени или судороги в ногах. Легкие занятия по 20-30 минут в течение года без особых трудностей сможет выполнять любой начинающий, и такая практика будет вполне эффективной. Когда начинающий приобретет привычку к сидению и заметит достигнутые успехи, он сможет удлинить медитацию.
      Практикующий в конце медитации может почувствовать тепло или даже стать мокрым от пота. Тогда нужно расслабиться и ждать, пока тепло рассеется.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Четверг, 2020-12-24, 12:33 PM | Сообщение # 162
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
Глава VII. Физическая и духовная культура согласно китайской йоге

      необходимо следовать методу, который заботится о теле и уме одновременно, и в этом отношении ничто не может превзойти технику, известную как "Микрокосмическая Орбита" (Сяо Чжоу Тянь). Этот древний метод состоит в энергезировании Жизненного Начала, которое до тех пор дремало, чтобы пустить его в телесные цепи тока – для гармонизирования тела с умом и объединения их друг с другом.
      Мы предлагаем ниже текст о технике Сяо Чжоу Тянь, взятый из "И Фан Цзи Цзя", который содержит много даоских терминов, совершенно отличных от буддистских. В конце книги приведен словарь этих терминов.
       Техника микрокосмической орбиты.Сначала остановите мыслительный процесс. Отрегулируйте тело и ум,  Установите вдохи и выдохи и поместите кисть правой руки на левую, подтянув их тесно к животу ниже пупа (к Жизненному Центру). … Более быстрый способ выделения слюны: откатите язык назад, насколько возможно, и коснитесь им неба. Успокойте ум и считайте дыхания 360 раз. Когда рот будет полон Божественной Воды, повторите это несколько раз. Проделайте 4 действия, чтобы обеспечить свободный проход Жизненного Начала в канал Джен Мо через копчик и Средние Ворота в середине поясницы, а затем вдоль позвоночника, где Жизненное Начало движется быстрее. (4 действия: поджимание, касание, закрывание и вдох.
      Поджимание ануса – для обеспечения свободного прохождения Праны через копчик; касание неба языком – для образования моста, соединяющего психические центры в голове с центрами в шее и груди; закрывание глаз – для контроля над умом и проталкивания Праны; вдох без выдоха – чтобы избежать рассеяния Жизненной Энергии).
      Потом закройте глаза, поверните их вверх, вдохните медленно через нос, задержите дыхание, пока "Нефритовый Столб" (то есть затылок) не будет просверлен. И тогда Жизненное Начало окажется как бы насильственно протолкнутым силой зрения, поднимется по центральному каналу, окружит "пик Куньлун" (темя) и спустится к "сорочьему месту" (языку). Теперь проглотите треть слюны, которая должна следовать за Жизненным Началом вниз к "Блестящему Дворцу" (сердцу), перед тем, как вернуться к "Океану Праны" (низу живота). Подождите мгновение и повторите это упражнение 2-й и 3-й раз, чтобы создать всего 3 цепи тока. Это называется "Обратным Течением Небесного Потока".
      Отдохните немного и потрите руками низ живота 180 раз. Когда отнимете руки, положите теплое покрывало на пуп и низ живота, чтобы не подставлять их холодному воздуху. Говорили древние: "Секрет Бессмертия в сохранении тепла в "Поле Эликсира" (низе живота). Затем потрите тыльные стороны больших пальцев друг о друга, пока они не станут горячими, и ими потрите глаза 14 раз, чтобы погасить "огонь" в сердце; потрите нос 36 раз для освежения легких, уши 14 раз, чтобы усилить селезенку.
      Затем поднимите кисти над головой, соедините ладони вместе (объединив потоки Праны в обеих руках и образовав другую цепь тока вокруг тела), как если бы вы приветствовали Небеса. Сделайте все это 3 раза и медленно выдохните нечистый воздух, вдыхая затем чистый, 4 или 5 раз. Наконец, возьмитесь за плечи скрещенными руками, тряся их несколько раз, чтобы укрепить ваши нервы и кости. Закончите растиранием "Нефритовой Подушки" (затылка) 24 раза, поясницы и середины подошв по 180 раз.

       Заменители ежедневных прогулок. .. недостаток физических упражнений стал серьезной проблемой. Я решил ее с помощью следующего даоского упражнения. Два или три раза в день, стоя на параллельных ступнях, раздвинутых примерно на 8 дюймов, я поворачивал живот и ягодицы влево и вправо, по сто раз в каждую сторону. Это простое упражнение, равноценное прогулке по улице.
       Йога, укрепляющая внутренние органы.Чтобы избежать болезней, я практиковал 2 раза в день даоский "Секрет Шести Исцеляющих Звуков"
        Стукните нижними зубами о верхние, водя языком внутри рта, пока он не наполнится слюной; пополощите его этой слюной несколько раз и затем проглотите ее всю тремя слышимыми глотками, представляя себе мысленно, как она достигает низа живота под пупом. Слегка сложите губы и молча сделайте звук "Хо", выдыхая через рог нечистый воздух из сердца, закройте рот и вдохните через ноздри свежий воздух, чтобы укрепить сердце. Ваш выдох должен быть коротким, а вдох – длинным. Сделайте это 6 раз. После этого, следуя тому же самому методу, произнесите 6 раз звук "Ху", чтобы укрепить селезенку; затем звук "Сзу", для укрепления легких; "Сю" – живота и "Чуй" – почек. Число 36 (6 звуков, повторенных по 6 раз каждый) представляет Микрокосмическую Орбиту в 360 градусов.
      Этот метод применялся древними Даосами для предотвращения или излечения болезней. Перед тем как начать эту практику, нужно ознакомиться с каждым звуком в отдельности и связать каждый из них с соответствующим органом, на который он имеет психическое влияние. Например, произнося звук "Хо", мы должны представлять, что он действительно влияет на сердце, нечистоты которого выбрасываются через рот, а само оно наполняется Жизненной Силой при вдыхании свежего воздуха через ноздри. При этом кажется, будто само сердце изгоняет нечистоты из себя и вдыхает энергию.

       Омоложение и бессмертие.

Омоложение является первой целью даосской тренировки, Бессмертие – ее конечная цель. …Такое здоровье происходит из совершенной гармонии Праны.
      Однако Бессмертие, которого ищут все Даосы, также имеет, согласно Учению Будды, свой предел, ибо бессмертие и смертность – две крайности двойственности, не имеющей места в Абсолютном состоянии.
       Вездесущность и всеведение.
Ум расширяется, когда он не взволнован мыслями и освобожден от уз. Когда медитирующий стирает 0,5 % своего невежества, он пробуждается наполовину Боддхи; это меньшее пробуждение (по-китайски – "У"; Сатори – по-японски). Если адепт искореняет 5-7 %, он осуществляет большее "У" или Сатори. После достижения больших или меньших Сатори может оставаться лишь 10-15 % невежества, которое искореняется одним ударом; это и есть окончательное Пробуждение, или финальное Просветление. Поэтому имеется до полного Пробуждения много меньших или больших Сатори, и число этих последовательных Пробуждений зависит от степени понимания и осуществления Дхармы.
      Когда Учитель Чань Сю Юн достиг большого Сатори, его ум расширился и охватил все внутри и вне монастыря, далеко за его пределами: лодки, плывущие по реке и деревни по ее берегам. Через две ночи он стер все, что оставалось от его заблуждения и достиг окончательного Пробуждения, сказав: "Горы, реки и великая Земля есть лишь Татхагата". Он созерцал Всеобъемлющую Самоприроду (кит. – Цзянь Синь; яп. – Кэншо или Кэнсе). Этой стадии достиг и Хой Нэн, когда воскликнул: "Кто бы ожидал, что природа "Я" в своей основе чиста и ясна, вне рождения и смерти, полная в самой себе и неизменная и создает все вещи?" Это есть Вездесущее.
      Один из даосских практикующих посредством успокоения ума также расширил его; он увидел и услышал тех, кто жили вблизи него или в отдаленных местах, но его достижение было ограничено, и он не мог видеть "другой берег". Если ум Просветленного Учителя всеобъемлющ, он созерцает и знает все. Это Всеведение. Хотя знание опытного Даоса обширно и очень далеко простирается, оно не выходит за пределы 8-го сознания, ибо не может достичь Абсолютного; отсюда его ограниченность в сравнении со Всеведением, то есть Сарваджньей Будды.

Заключение

      Мы описали различные методы медитации, практикуемые в Китае, где каждый имеет доступ к китайским текстам и может выбрать один из них по своему усмотрению. Верно, что техника Чань наилучшая, но изучающего нельзя заставить практиковать ее, если он предпочитает другой метод. Кроме того; учение Чань предназначено для зрелых людей, и лишь очень немногие могут дать начало сомнению (И Цин), без которого техника Хуа-тоу не принесет успеха.
      Мы не должны забывать, что Карма играет важную роль в нашем решении практиковать Дхарму, и ее мешающее влияние прекращается лишь тогда, когда изучающий достиг настоящего прогресса в самосовершенствовании, и его спавшие до тех пор внутренние превосходные качества проявятся. Практикующий тогда будет видеть ясно, и ничто на Земле не сможет поколебать его решимости держаться подальше от иллюзий.
      Техника Микрокосмической Орбиты, применявшаяся древними Даосами, хороша для улучшения здоровья практикующего, который должен быть достаточно сильным, чтобы противостоять всем помехам и преодолевать их, осуществляя тишину ума.

      Начинающие не должны быть честолюбивы в начале практики: надо начинать с коротких и регулярных медитаций. Инь Ши Цзы правильно предложил две короткие медитации утром и вечером по 20 минут каждая. Если выполнять их регулярно и без перерывов, результат будет очень хорошим, и когда ученик привыкнет сидеть и добьется настоящего прогресса, он может медитировать дольше.
      Начинающим очень трудно предотвратить возникновение мыслей. Кроме изложенных выше методов, другим эффективным способом остановить мысли является сосредоточение на "Третьем Глазе" – точке между бровями. Но тем, кто страдает повышенным кровяным давлением, рекомендуется фиксировать ум на нижней части живота.
      Опишем другой метод успокоения ума: сложить ладони вместе, как приветствуют на Востоке, соединяя психические центры в обеих кистях и образуя канал, по которому течет Жизненное Начало. Даосы помещают правую ладонь на левую поперек ее и охватывают одну ладонь другой, чтобы соединить психические каналы в обеих руках для успокоения ума.
      Сказано, что когда ученик готов, появится Учитель, чтобы руководить им. Учитель непременно появится, если только ученик будет культивировать две великие буддийские добродетели – скромность и смирение, и даст обет практиковать Святое Учение для Самопросветления и Просветления других. Если он соблюдает наставления и не привязан к различению, то его внутренние превосходные качества проявятся. Проявится также и Внутренний Учитель, чтобы руководить им. Этот Учитель – его собственная Мудрость, освобожденная теперь от чувств и страстей, и никакой Учитель не будет более надежным, чем Праджня природы "Я". Поэтому все серьезные ученики раньше или позже откроют Глубокое Значение Святого Учения. Однако, если мы будем уповать на наши различающие умы, то останемся в Обители иллюзий. Вот почему Будда говорит, что мы являемся самыми достойными жалости среди всех живых существ.
      Сказано, что Три Мира (желания, формы и вне-формы) созданы умом и все явления суть продукты сознания. Окружение человека обусловлено его различающим умом и улучшается или ухудшается согласно его хорошим или дурным мыслям.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Четверг, 2020-12-24, 12:35 PM | Сообщение # 163
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
* * *
Приложения
Шен Янь. Метод Бодхисаттвы Авалокитешвары полного проникновения через орган слуха
Из бесед Мастера Шен Яня по Шурангама Сутре

Беседа 1
      В разделе "Шурангама Сутры", который мы читали, Будда расспрашивал двадцать пять бодхисаттв о методах, которые они использовали, чтобы достичь Полного Проникновения. Теперь мы дошли до абзаца, в котором говорит Авалокитешвара:
       Потом Бодхисаттва Авалокитешвара поднялся с сиденья, простёрся головой к ногам Будды и произнёс: "Я ещё помню, как много эонов назад, бесчисленных, как песчинки в Ганге, в этом мире появился Будда по имени Авалокитешвара. Когда я был с ним, я развил Ум Бодхи, и, чтобы я вошёл в Самадхи, он дал мне указания практиковать медитацию с помощью органа слуха".

      Будда Авалокитешвара научил его методу созерцания и практике использования органа слуха, с которыми он смог войти в Самадхи.      Самадхи, упомянутое здесь – то же самое, что просветление. Это то, что в чань называется "озарение ума и видение своей природы". У слова "самадхи" в буддийских сутрах есть несколько значений. Чаще всего оно относится к глубокой медитативной поглощённости, или сосредоточению. "Дхьяна" тоже обозначает это состояние. Такое самадхи может быть достигнуто практикующими. И хинаянские, и махаянские буддисты практикуют самадхи этой природы.
      В чём разница между этими самадхи? Махаянское самадхи достигается махаянскими бодхисаттвами. Существа в этом состоянии остаются в самадхи при повседневных делах. Рассказывают ли они о Дхарме, помогают чувствующим существам, медитируют, заключают ли сделки на бирже, или занимаются чем угодно ещё, Бодхисаттвы Махаяны остаются в самадхи.
      Чем это отличается от состояния ума обычного чувствующего существа? У бодхисаттвы нет привязанности или заботы о том, что он делает, или об итогах того, что он делает. У него нет омрачений, он не испытывает эмоций, таких как счастье, печаль, гнев, возбуждение, которые испытывают обычные чувствующие существа. Помощь чувствующим существам – его единственная забота, и он естественно делает всё, что необходимо, чтобы принести им мир и помочь продвигаться в Дхарме.
      Есть также два вида хинаянских архатов (практикующих Хинаяны, которые достигли состояния просветления). Один вид достигает архатства через самадхи, а другой достигает этого состояния без переживания самадхи. Как бодхисаттвы Махаяны, те, кто достигает архатства через самадхи, свободны от омрачений, и в медитации, и в повседневной жизни. Они свободны от привязанности к самости. Однако они отличаются от бодхисаттв тем, что у них нет устремления помогать чувствующим существам. Такие архаты склонны проводить своё время в медитации.
      Когда кто-то входит в мирское самадхи, у него, кажется, нет омрачений, нет эмоциональных колебаний или настроений. Но само-центрированность остаётся. Это очень отличается от самадхи архата, в котором вся само-центрированность была устранена. Практикующий в состоянии глубокого сосредоточения мирского самадхи может чувствовать, будто освободился от всех омрачений, но, когда он прекращает медитировать, сила его самадхи оседает, и он снова будет переживать омрачения. Чем он ответит в этом случае? Он может вернуться к медитации, чтобы избежать омрачений повседневной жизни. Такое поведение подобно поведению архата, но по другой причине. Архат возвращается в медитацию не потому, что он переживает омрачения – их нет – но только потому, что ему уже нечего больше делать.
      Медитативная поглощённость самадхи часто включает пребывание на какой-то идее, созерцание её. Сосредоточение достигается практикой созерцания. Слушание обычно не связывается с этим видом практики самадхи. Однако сутра не говорит о медитативной поглощённости – она относится к тому самадхи, которое и есть просветление.

      В сутре Авалокитешвара продолжает, говоря:
       Сначала, направлением органа слуха в поток медитации, и поток, и входящий делаются неподвижны. И движение, и покой стали ясно несуществующими.
      Метод, которому Будда Авалокитешвара учил Бодхисаттву Авалокитешвару, таков: сначала просто слушать, переходить к созерцанию, а затем к практике. Вы начинаете со слышания или слушания звука, как слушаете обычно. Постепенно вы продвигаетесь к слушанию звука без звука, то есть звука тишины. Это случается, когда практикующий и звук больше не раздельны. Теперь звук не существует как таковой, но практикующий ещё продолжает слышать. (Я использую здесь "слышать" и "слушать" взаимозаменяемо.)
      Наконец, вашей физической и/или умственной энергии больше не хватает для поддержания этого состояния, и вы отходите от состояния нераздельности со звуком. Эта потеря энергии происходит и тогда, когда вы используете другие методы практики. Например, если вы используете метод счёта дыханий, и у вас хорошо получается, то вы достигнете состояния, в котором ваше я, ваше дыхание и счёт больше не отдельны. Но вы не можете оставаться в этом состоянии бесконечно. Постепенно ваша физическая и/или умственная энергия истощится, и вы выпадете из этого состояния. Тогда вам нужно использовать метод созерцания.
      Когда я говорю "созерцание", я не имею в виду, что вы используете свой рассудочный ум для думания об идеях. Созерцание значит развивать и поддерживать определённое мирное, тихое состояние ума. Не становиться разочарованным или нетерпеливым по поводу каких-либо итогов. Созерцание и слышание – на самом деле не раздельны. Вы слышите, используя постоянное, тихое состояние ума, которое и есть созерцание.

      Третья часть медитации посредством органа слуха – это практика, или взращивание. Она требует, чтобы во всех ситуациях, всё время, вы поддерживали слышание и созерцание.       Я сказал, что, когда вы медитируете посредством органа слуха, вы начинаете со слышания, потом достигаете состояния нераздельности с тем, что слышите, и наконец вашей энергии недостаточно для поддержания этого состояния, так что вы переходите к созерцанию. Я также сказал, что вам следует поддерживать эту практику постоянно. В действительности, слышание, созерцание и взращивание – одновременные события. Они не отдельны. Они могут идти последовательно поначалу, но, когда вы углубляетесь в практику, эти три действия происходят одновременно. Когда я обучаю медитации, то часто говорю о созерцании, озарении и "поднятии", имея в виду подъём метода снова, после того, как вы отвлеклись блуждающими мыслями. Созерцание, озарение и подъём – это всё части метода, и происходят последовательно. Но в медитации посредством органа слуха – слышание, созерцание и взращивание одновременны.
      Для тех из вас, кто практикует медитацию, вероятно, есть некоторый смысл в том, что я говорю. Если вы не практиковали медитацию, то возможно, вы чувствуете себя, как кто-то, никогда не евший говядины, баранины или свинины, и слушающий того, кто пытается описать различия в их вкусах. Никакое количество объяснений не может дать конкретного понимания разницы.

      Авалокитешвара сказал: "...чтобы я вошёл в Самадхи, он (Будда Авалокитешвара) дал мне указания практиковать медитацию с помощью органа слуха". Как я уже говорил, в данном случае Самадхи означает самадхи с мудростью, или просветление. Как Авалокитешвара вошёл в Самадхи? Через слушание, созерцание и взращивание. Через них он раскрыл мудрость. Вхождение в Самадхи и открытие мудрости – одновременны.
      Следующие строки слов Авалокитешвары предельно важны. Даже если вы не понимаете, по крайней мере вы их выслушаете:
       Сначала, направлением органа слуха в поток медитации,
       этот орган был отделён от своего объекта;
       а стиранием представления и о звуке, и о вхождении в поток,
       и беспокойство, и покой стали ясно несуществующими.

      Сначала вы слушаете обычным путём, своими ушами; но в конце концов ваши уши прекращают работать, и вы используете ум, чтобы слышать. Когда вы закрываете глаза, вы ещё можете видеть? Иногда мы говорим: "Я вижу, о чём вы говорите". Имеем ли мы в виду, что используем свои глаза или уши? И к тому же, когда мы слушаем чью-то речь, иногда мы осознаём несловесное сообщение. мы говорим "читать между строк". Вы читаете между строк ушами или умом?

      Давайте вернёмся к медитации посредством органа слуха. Когда вы занимаетесь медитацией с помощью органа звука, поначалу вы используете уши для слышания, но с определённого места ваш чувственный орган слуха прекращает действовать. Однако ваш ум продолжает слышать. Вы слышите безмолвный звук. Пожалуйста, не создавайте ошибочной идеи – не делайте вывод, что есть некий мистический звук, излучающийся изнутри вашего тела. Это внешний путь. Это не истинная практика Дхармы.
      Есть ли какой-то звук у этого безмолвного звука? В этом состоянии, можно сказать, вы поддерживаете непрерывность энергии. Когда эта энергия поддерживается без прерывания, мы можем сказать, что вы слышите.
      Вы слышали коан из японской дзенской традиции о звуке хлопка одной ладони? Один Мастер спросил: "Ты можешь услышать, как я хлопаю одной ладонью?", а другой Мастер ответил: "Да, я слышал". Первый Мастер спросил: "Как это звучало?", и второй сказал: "Это как гром, гремящий в моих ушах". Настоящий или ложный?
      Возможно, Мастера шутили, но звук мог быть настоящим. Если вы хлопаете умом, я могу услышать это своим умом.
      Кто-то злой может ударить что-то, например, стол. Если вы – объект его гнева, то вы можете почувствовать это как его удар прямо по вашему сердцу или уму, хотя физического контакта не было. Звук его удара по столу может быть почти болезненным. Вы испытывали такой вид слышания? Вероятнее всего, мы все переживали что-то подобное.
      Возвращаясь к этой практике: с некоторой точки, больше нет разделения между субъектом – тем, кто слышит, – и объектом – тем, что слышится. Однако слышание продолжается.
      Авалокитешвара сказал: "...направляя орган в поток медитации"... "Поток медитации" – это непрерывный поток безмолвного звука. Когда практикующий входит в непрерывный поток беззвучного звука, или звука без звука, он забыл о себе, он забыл, что он в потоке, и он забыл сам поток.
      Дальше Авалокитешвара сказал: "...и поток, и входящий в него становятся неподвижны. И движение, и покой становятся ясно несуществующими".Это значит, что и субъект, входящий в поток, и объект – поток, в который входят – становятся неподвижны. "Неподвижны" (покойны, quiescent) описывает состояние покоя, но у практикующего в этом состоянии нет восприятия или переживания покоя или движения.
      Это состояние, в котором нет восприятия покоя или движения, это махаянское Самадхи. Обычная, мирская разновидность самадхи – это тоже вид покоя. Но практикующий в махаянском Самадхи не движим окружающим или эмоциями. У него нет намерения держать свой ум в покое. Нет намеренности, и нет никакого движения.
      Состояние, в котором нет восприятия покоя или движения – дальше того состояния, которое только что описывалось в сутре как "...направлением органа слуха в поток медитации, и поток, и входящий становятся неподвижны". Это называется "вхождение в поток и забвение объекта", и это состояние самадхи, которое случается при медитации. Но когда "и движение, и неподвижность становятся ясно несуществующими", когда нет восприятия движения или покоя, это состояние остаётся всё время, и в медитации, и в повседневных делах.
      На этом уровне развития вы можете заниматься "чаньской практикой на оживлённых перекрёстках". Это значит, что нет ни покоя, ни движения в вашем уме, что бы вы ни делали. Вы можете ... но: "и беспокойство, и неподвижность становятся ясно несуществующими". Вы найдёте это особенно полезным. Помните, что вы можете практиковать чань всё время: на работе, дома, даже делая покупки!


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Четверг, 2020-12-24, 12:35 PM | Сообщение # 164
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
Беседа 2

       Сначала, направлением органа слуха в поток медитации, и поток, и входящий сделались неподвижны. И движение, и покой были ясно несуществующими. Так, продвигаясь шаг за шагом, и слышание, и его объект полностью прекратились. Но я не остановился, когда они прекратились. Не пребывая в осознанности (просветлении, цзюэ) этого состояния, и осознанность, и объект осознанности были осознаны как пустые. Просветление (осознанность) стало совершенным. И создание, и угасание угасли, и проявилось состояние Нирваны.

      В этом разделе "Шурангама Сутры"Бодхисаттва Авалокитешвара говорит о полном проникновении через чувственный орган слуха, и о ведущих к этому уровнях. Авалокитешвара говорит: "Сначала, направлением органа слуха в поток медитации, и поток, и входящий сделались неподвижны. И движение, и покой стали ясно несуществующими". Как я уже говорил, это первый уровень проникновения.
      Следующий уровень проникновения: "Так, продвигаясь шаг за шагом, и слышание, и его объект полностью прекратились". "Не пребывая в осознанности этого состояния, и осознанность, и объект осознанности были осознаны как пустые" – Описывает третий уровень. "Просветление (осознанность) стало совершенным" – это описание четвёртого уровня. Наконец, итог: "И создание, и угасание угасли, и проявилось состояние Нирваны" описывает полное проникновение.
      Эти уровни осуществления, или проникновения, – тонкие. Невозможно действительно понять их понятийно. Вы должны пережить их сами.

      Давайте вернёмся к первому уровню: "Сначала направлением органа слуха в поток медитации, и поток, и входящий сделались неподвижны. И движение, и покой были ясно несуществующими". Движение и покой относятся к тому, что человек получает из внешней среды. Движение это звук, который вы слышите, а покой – это когда вы не слышите ничего. И движение, и покой получены через чувственный орган слуха. Если и движение и покой ясно несуществующи, то осталось ли что-то во внешней среде, что можно назвать существующим? Покой и движение – две идеи или чувства, соотносительные друг с другом. Только с прекращением движения вы можете знать покой, только относительно к покою вы можете знать движение. Когда ни движение, ни покой не существуют, мы можем сказать, что у внешней среды нет существования.

      Авалокитешвара описывает второй уровень проникновения: "Так, продвигаясь шаг за шагом, и слышание, и его объект полностью прекратились". Движение и покой приходят из внешней среды. Это объект слышания. На первой ступени проникновения, только у окружающего нет существования. Я (субъект) и работа органов чувств ещё присутствуют. На второй ступени субъект, который чувствует, тоже кажется не имеющим существования. Эти два уровня не так уж различны. Как и со всеми этими уровнями, это вопрос градации ( т.е. разбивки на уровни). Один шаг естественно ведёт к другому.

      Авалокитешвара говорил о проникновении, используя орган слуха, в данном случае; но эти уровни проникновения приложимы ко всем органам чувств (глазу, уху, носу, языку, телу и уму).
      Переживание прекращения объекта и субъекта не обязательно случается, когда вы сидите в медитации. Оно может случиться при любых повседневных делах. ...ошибочно истолковать такое переживание и назвать его переживанием просветления. Тем не менее, испытать прекращение слышания и его объекта, даже временное, очень хорошо.

      На втором уровне, "полностью" – очень важно. Субъект и объект прекращаются полностью, что значит, отныне практикующий больше не подвержен влиянию или беспокойству от [органов] чувств. Этого состояния трудно достичь. Это вид махаянского Самадхи, называемый "чистота шести органов чувств". На этом втором уровне ваши органы чувств действуют – вы можете слышать, видеть и т.д., но вы совершенно не обеспокоитесь тем, что встречают ваши чувства. Как вы можете себе представить, такое состояние не из легко достижимых.
  Когда вы достигли чистоты шести органов чувств, вы едите из необходимости, а не из привязанности ко вкусу пищи. Вы не будете жадны к еде, как голодный дух. Если нечего есть, или было бы неуместно есть, то у вас не будут течь слюнки. Не будет мысли о пище.
         Большинство из нас легко искушаемы. Мы можем быть способны сопротивляться искушению, но мы распознаём, что чувствуем искушение. Бодхисаттва, достигший чистоты шести органов чувств, не чувствует такого искушения. Предписания (обеты) выполняются и хранятся в чистоте.
      Авалокитешвара описывает следующий уровень как "Не пребывая в осознанности этого состояния, и осознанность, и объект осознанности осознаются (осуществляются) как пустые". "Это состояние" означает второй уровень, на котором и слышание, и объект слышания прекращаются. На третьем уровне, практикующий не пребывает в осознанности второго уровня. И осознанность, и объект осознанности пусты. В китайском, иероглиф для "осознанности" и "просветления" один и тот же: Цзюэ . Здесь "осознанность" значит шесть сознаний, которые очищены от всех омрачений на втором уровне. Эта "осознанность" – это мудрость практикующего, который осознаёт (осуществляет) пустоту. "Объект осознанности" значит шесть органов чувств, шесть объектов чувств (то, что мы можем видеть, слышать, обонять, вкушать, осязать или воспринимать своими умами), и шесть сознаний чувств. Вот восемнадцать областей. На третьем уровне, все восемнадцать областей осознаны (осуществлены) как пустые.
      Второй уровень, когда слышание и объект слышания прекратились "полностью", называется "пустота личного Я". Третий уровень, когда и осознанность, и объект осознанности пусты, называется "пустота Я дхарм" [т.е. пустота Я явлений].
      Говоря кратко: на второй ступени и слышание, и объект слышания полностью прекращаются. На третьей ступени все восемнадцать областей – шесть органов чувств, шесть объектов чувств и даже шесть сознаний чувств – "объекты" более высокого уровня осознанности – опустошены. Осознанность, в этом смысле – это мудрость.
      Природа состояния, в котором осознанность и объект осознанности пусты, может казаться непонятной. На самом деле она довольно проста.

      Практикующий сказал своему Мастеру: "Мастер, я отложил всё. Теперь я чувствую себя так свободно! Мне не за что больше держаться". Мастер ответил: "Это тяжелее, чем гора Сумеру!" Если ученик уже оставил всё позади, и чувствовал себя так свободно и легко, почему его Мастер сказал, что это было тяжелее, чем гора Сумеру? Может кто-нибудь ответить на этот вопрос?
      О.: Мастер сказал, он тяжелее, потому что он ещё не отпустил тот факт, что он отпустил. Ещё осталась двойственность отпускания, или покидания. Он не покинул этого. Он ещё держится за это.
      Шифу: О да – как умно!

      Теперь мы переходим к следующему уровню, "Просветление (осознанность) стало совершенным". На четвёртом уровне пустота осознанности (просветления) достигает завершения. Завершение значит, что и пустота, и объект, который был опустошён – угасли. Практикующий достигает совершенства Буддовости.
      Это можно объяснить просто. Представим, что у меня есть чашка воды. Потом я выпиваю воду, так что чашка пуста. Потом я опустошаю, или отпускаю, идею о пустоте чашки. Я могу пойти дальше, но, чтобы сделать это, мне не нужно больше ничего говорить. Раньше я ещё мог сказать, что отпускаю идею пустоты. Когда я отпустил идею, я больше не могу сказать ничего.
      На этом уровне вы полностью отпускаете пустоту, объект пустоты и любую идею о завершении пустоты. На высшем уровне пустоты вы полностью роняете все эти соображения и представления.

      Наконец, Авалокитешвара подытоживает: "И создание, и угасание – угасли, и проявилось состояние Нирваны". "Создание и угасание..." относятся ко всем представлениям о существовании, несуществовании, пустоте, непустоте, обретении, угасании и т.д.
      Первые две ступени включают и создание, и угасание. На первой ступени практикующий "обретает" осуществление, и движение с покоем "угасли". На второй ступени практикующий продвигается шаг за шагом, "обретая" более глубокое осуществление, а слышание и его объект "угасли". Третий и четвёртый шаги включают только угасание. И наконец, подведение итога.
      В процессе продвижения по этим уровням, мудрость растёт, чтобы стать полной мудростью Будды. Когда вы можете отпустить даже полную мудрость Будды, то это подлинное завершение. Это подлинное успокоение.

      Выражение "Всё такое, как есть" следует понять очень ясно. Когда у вас нет никакой привязанности, то для вас "всё такое, как есть". Вы не создадите никаких проблем и не позволите ничему удручить вас. Однако, если у вас ещё есть омрачения, то не можете просто сказать: "Всё такое, как есть", и думать, что это так. Пока вы переживаете что-то как проблему, то лучше вам над ней поработать.
      Этот абзац сутры, который мы обсудили, глубок и труден для понимания. Ничего больше я на самом деле не могу сказать о нём.
      Много лет назад я сказал одному старому Наставнику Дхармы: "Кажется, что вы в ваших беседах о Дхарме лишь касаетесь самых важных и трудных идей сутры, и излагаете их парой предложений. При этом вы много времени говорите о начале сутры, где содержание кажется простым и несложным. Почему вы так делаете?"
      Он сказал: "Нет нужды что-то добавлять к той части текста, которая уже так богата и сложна. Это только начало, такое обыкновенное, или обыденное, я стараюсь украсить и обогатить". Когда вы подходите к такой идее сутры, которая действительно блестяща и тонка, просто невозможно дать объяснение.
      Я счастлив, что мне удалось сказать немного об этом трудном абзаце. Если вы в замешательстве, то можете подождать, пока достигнете Буддовости и поймёте. Если у вас нет веры, что то, что мы сегодня обсуждали, важно – то вот это неважно. К тому времени, когда вы достигнете Буддовости, у вас будет вера.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Понедельник, 2021-01-25, 4:23 PM | Сообщение # 165
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
Лучшие притчи дзэн: обычные истории о людях необычайных - Маслов, Логинова
Цитата
Как достичь просветления благодаря лишь одному слову? А благодаря молчанию? Для озарения мудростью не надо сложных методик - достаточно лишь успокоить свое сердце, очистить сознание и... оказаться рядом с достойным наставником. Именно в этом суть знаменитого восточного учения Дзэн (Чань). Книга представляет собой сборник лучших средневековых притч и рассказов о китайских мастерах Чань-буддизма, вошедших во многие классические произведения: "Застава без врат", "Записи о передаче светильника", "Речения с Лазурного утеса", "Престольная сутра Шестого патриарха". Издание также включает в себя рассказ об истории становления жанра чаньских речений "юйлу" и "парадоксальных диалогов" - коанов (гунъаней), о способах тренировки сознания дзэнских монахов.

Цитата
Уже само китайское название настоящего сборника представляет собой своеобразный гунъань - "Чань лай - си цюй", что дословно можно перевести как "Чань пришел - путы спали" или "Созерцание пришло - скованность ушла". Такое название объясняется тем, что каждая история состоит из двух частей: собственно гунъаня (что и обозначается как "приход Чань", или "приход созерцания") и небольшого комментария к нему ("путы спали"), в ряде случаев действительно дающего нам пояснения наиболее сложных мест, а в других случаях - представляющих новую чаньскую загадку, над которой стоит поразмышлять. Такое построение текста по принципу "основной текст - комментарий" вполне традиционное для чаньской литературы: человеку кажется, что он вот-вот достигнет ответа на внутренний вопрос гунъаня, а комментарий внезапно разворачивает его к совсем иной грани реальности. К ряду историй переводчиками составлены некоторые пояснения, дающие интерпретацию наиболее сложных понятий, связанных с буддийским учением.
В настоящий сборник вошли гунъани из нескольких произведений. В своей основной части он представляет собой набор историй из "Записей о передаче светильника, составленных в годах правления под девизом Цзиньдэ" ("Цзиньдэ чуаньдэн лу", XI в.). Часть юйлу пришла из следующих сборников: "Сутра помоста Шестого патриарха" (в разных редакциях V I–VIII вв.), "Речения чаньского наставника Мацзу из провинции Цзянси" ("Цзянси Мацзу Даои чаньши юйлу"), "Речения наставника Линьцзи" ("Линь-цзи лу", IX в.), "Речения с Лазурного утеса" ("Биянь лу", XII в.) и "Застава без врат" ("Умэнь гуань", XIII в.).

Вот это жизнь!
Цитата
Переводчик большей части текстов, включенных в этот сборник, Евгения Логинова (1990–2009)!, к сожалению, не успела увидеть выход этой книги в свет. Удивительно одаренный, упорный и мужественный человек, она много лет сначала самостоятельно, а потом под руководством педагогов изучала китайский язык и культуру, причем в самой сложной ее части - традицию философской классики. Несколько лет она работала над тем, чтобы подобрать наиболее точные и адекватные для западной публики толкования сложнейших китайских текстов, превратив их в увлекательное и поучительное чтение. Свет ее юной души - в ее переводах.

Полностью - тут:
https://profilib.org/chtenie....h-7.php

              

МАСЛОВ Алексей Александрович,
ЛОГИНОВА Евгения Сергеевна

"ЛУЧШИЕ ПРИТЧИ ДЗЭН: ОБЫЧНЫЕ ИСТОРИИ О ЛЮДЯХ НЕОБЫЧАЙНЫХ"
ЧАНЬСКИЕ РЕЧЕНИЯ: ПРОБУЖДАЮЩИЕ ГОЛОСА

Бодхидхарме приписываются и четыре основных постулата Чань: «Не опираться на письменные знаки», «Не передавать учение вовне», «Непосредственно взирать на свое сердце», «Прозревая свою изначальную природу, стать Буддой». Впрочем, нередко те же принципы приписываются и самому Будде, но, в целом, их происхождение для нас здесь не особенно важно — главное, что разные школы китайского буддизма, которые и стали постепенно обобщаться под названием «Чань», положили в основу своей практики принцип прямого, не опосредованного ничем (в том числе и чтением священных текстов) «прозрения своей чистой природы», «прозрения изначального сердца». Вся практика сводилась, по сути, к обнаружению своего изначального лика, существовавшего еще до того момента, когда повседневная жизнь и социальная среда замутили наше сознание. И в этом состоянии человек уже ничем не отличается от Будды — ни по своим изначальным, данным ему при рождении свойствам, ни по своей роли в этом мире. Итак, достаточно лишь очистить сознание. Но как?
Ведь всякий текст, пускай даже священный, может быть понят неправильно, комментарии на него, пускай составленные древним мудрецом, могут еще дальше увести нас в сторону или, того хуже, создать иллюзию того, что все прочитанное — и есть наши личные мысли.

Читая тексты, человек уподобляет себя их героям, имитирует их слова, поступки, то есть занимается не столько духовной практикой, сколько подражательством. Конечно, существует немало методов в буддийских школах для того, чтобы правильно истолковать текст, дать его относительно точное понимание. Но опасность запутаться в текстах по-прежнему велика, и единственным критерием истинности может выступать лишь чистое спокойное сознание самого человека. Да и нужны ли для этого священная сутра, долгая молитва или возжигание благовоний — ведь в чистом сердце изначально содержится все понимание мира. А поэтому «не стоит опираться на письмена», — говорят учения Чань. «Прямо взирай на собственное сердце!» — призывают они. Все остальное — лишь подпорки, побочные средства, которые могут как помочь, так и увести в сторону.
Надо остаться один на один со своим сердцем и через медитацию очистить его — тогда и всякое действие будет безошибочным. Проблема выбора в жизни отпадает сама собой, неразрешимые вопросы исчезают навсегда, они просто не поднимаются в твоем сознании.

«Созерцая свое сердце, стать Буддой»

Чань, или Дзэн, казалось бы, самое известное восточное учение, о котором рассказано уже очень многое. И при этом Чань — молчаливый, неразговорчивый, далекий от рассуждений и интерпретаций. Он не требует размышлений или мучительных раздумий. Он лишь показывает нам, что надо прийти к той точке, где, как сказано в одной из историй: «Там, где умолкают звуки, открываются врата к познанию учения Чань». И все подобные истории — явные указатели на это место, где кончаются не только звуки и рассуждения, но вообще любые внешние проявления.
Об этой мудрости нельзя поведать напрямую, ее нельзя украсть или подслушать. Но о ней можно прокричать так оглушительно громко, что у других заложит уши, и они ничего не услышат. А разве не так и делается в гунъанях?
Методом воспитания и одновременно проверки являются эти короткие диалоги — гунъани, это причудливые истории — юйлу, в которых и твоя мудрость, и твое замутнение сознания проявляются сразу и самым очевидным образом. Если понимание текста сутры можно сымитировать, процитировав, например, чей-нибудь комментарий, то в коротких диалогах все происходит на личностном уровне.
Здесь имитировать нечего и невозможно, каждый случай уникален и отражает состояние сознания конкретного человека. И одновременно это — не частное мнение некоего наставника, это абсолютная метафора истинного понимания о мире, просто выраженная в форме, понятной ученикам.

Одним из первых произведений раннего жанра юйлу стала «Сутра помоста Шестого патриарха», рассказывающая о патриархе Чань Хуэйнэне (VII в.). В этом тексте сочетаются сразу несколько традиций, поскольку юйлу как жанр в тот момент только-только зарождался. Прежде всего, в «Сутру помоста» включено несколько несвязанных между собой по стилистике частей (догматические и весьма сложные проповеди, автобиографическое изложение жизни самого Хуэйнэна, его беседы с учениками). Если догматическая часть во многом тяготеет к классическим буддийским сутрам, где методично излагается буддийское учение с использованием того понятийного аппарата, который может быть понятен только посвященным, то беседы с учениками и гостями — это уже прообраз классических юйлу — ярких, образных и афористичных.
Постепенно догматические рассуждения уходили из записей бесед чаньских последователей о жизни их учителя: значительно больший интерес привлекало то, как такие наставники действовали и говорили, а не то, как пересказывали буддийскую традицию. Так зарождается уникальный духовно-философский жанр, которого до этого ни буддийская, ни какая иная восточноазиатская традиция не знала, — изложение внутренней сути учения не через поэтапное описание его постулатов (а именно таковым было собрание индийских буддийских текстов «Трипитака»), а исключительно через личный опыт мастера-наставника. Все учение, по сути, излагалось в коротких диалогах!

 Возникновение жанра юйлу* именно в рамках чаньской традиции легко объяснимо. Именно с V I–VII вв. чаньские учителя объявляют несколько постулатов, вокруг которых строятся все их дальнейшие проповеди. Основная идея заключалась в том, что в сердце или душе человека уже изначально присутствует буддийская природа (фо син), то есть любой человек аналогичен Будде по всем своим свойствам. Поэтому задача заключается в том, чтобы «взирая на свое сердце, пробудить в себе Будду», а основные принципы гласили: «Непосредственно взирать на природу своего сердца» (чжэнь цзянь синь син), «стать Буддой через внезапное откровение» (дунь у чэн фо), «передавать учение от сердца к сердцу» (и синь чуань синь). А поэтому, как учил Хуэйнэн в «Сутре помоста», «если просветление требует лишь пробуждения сердца, то к чему искать сокровенное где-то вовне?
Лишь услышав об учении, занимайся духовной практикой, и тогда запад (то есть буддийский рай) окажется прямо перед тобой».
По сути, это означало, что весь огромный массив буддийских ранних текстов, прежде всего сутры и комментарии к ним (шастры), утрачивали первостепенное значение. Трактат терял свою сокровенную сущность, оказываясь лишь разводами туши на бумаге, а его место занимали деяния реального чаньского наставника, которые служили своеобразной матрицей поведения и настроя сознания учеников.
Конечно, сутры не отрицались вовсе, например и Хуэйнэн, и Мацзу, и Наньцюань высоко ценили «Алмазную сутру», «Сутру высшей мудрости» («Праджня-парамита-сутра»), но основное обучение проходило не через них, а через реальные поступки, через очищение сознания посредством медитации. Догматическое знание, связанное, в частности, с буддийской логикой и вероучением, становилось вторичным относительно самостоятельной практики созерцания. В некоторых школах такое отрицание классических текстов доходит до логического абсурда, например, наставник Линьцзи призывал к уничтожению сутр вовсе (хотя сам не уничтожил ни одной, и такой призыв был для него было скорее «фигурой речи»), а одно из традиционных изображений патриарха Хуэйнэна показывает его, рвущим в клочья сутры. На смену суховатым догматическим рассуждениям, отдаленным рассказам о неких индийских учителях, которые были не очень близки обычному китайскому последователю, приходят «свои» герои — чаньские мастера.

 Постепенно изменяется и сам характер гунъаней — это уже не только характерные случаи из жизни чаньского сознания и тем более не просто забавные истории. Они превращаются в особого рода «темы для медитации», которые не требует никакого решения или ответа — это просто отправная точка для погружения в трансцендентальные области сознания. И как следствие гунъани превращаются в часть особого рода медитационной техники.
В юйлу* настоящее действие разворачивается как бы за пределами самого текста — этот принцип и лежит в основе всякого гунъаня. Поскольку Чань провозгласил, что «учение передается вне слов и письменных знаков», то может показаться, что он сам загнал себя в тупик из-за не только невозможности хоть как-то поведать о содержании этого учения, но и зафиксировать его в истории — ведь в этом случае составление текстов оказывается просто невозможным.
*) «сборники речей»; сборники историй из жизни чаньских наставников, а также их бесед с учениками.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Понедельник, 2021-01-25, 4:29 PM | Сообщение # 166
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
Первичное учение Чань делает упор на превалирующий характер «сердца», или «души» (синь), как средоточия всей изначальной незамутненной природы человека. Ранний принцип созерцательных школ буддизма гласил: «Будда — в твоем сердце». Но этого, кажется, мало, учителя проповедуют абсолютную неразличимость между состоянием Будды и сердцем, или душой, любого человека. Будда не просто «в сердце»: «Твое сердце и есть Будда», — утверждают наставники V II–VIII вв., такие как Хуэйнэн, Мацзу, Наньцюань и многие другие, которые за счет своих диалогов с учениками стараются избавить их от всех пут, которые порождаются наличием тела, а также чувств и ощущений, связанных с ним.
Но наставники X–XII вв. идут еще дальше.
Надо не только «отбросить тело» и обнаружить в себе «чистое сердце», которое и есть «природа Будды», но дойти до логического предела самоопустошения. Так, школа Цаодун провозглашает необходимость «избавиться и от тела, и от сердца» или, дословно, «сбросить с себя и тело, и сердце». Но сам по себе принцип «внесловесной передачи» отнюдь не явился «изобретением» Чань, он был изначально заложен в самом классическом буддизме, еще в его «индийской версии».
В чаньских сборниках юйлу, например, «В записях о передаче светильника» (XI в.) часто приводится притча о передаче Буддой Шакьямуни учения своему ближайшему последователю. Именно Махакашьяпа, уловивший, что суть буддизма — не в объяснениях, а в состоянии души, которое можно передать вне слов, и стал Первым патриархом буддизма. Классическое чаньское «Изначальное собрание пяти светильников» так передает последнее завещание Будды:
«Я обладаю хранилищем ока истинного закона, сутью сокровенной нирваны, проявлением вне проявлений, вратами дхармы к тончайше — сокровенному.
Не опирайтесь на письмена, не передавайте учение вовне — это я и поручаю Махакашьяпе».
Естественно, другие направления буддизма, например Тхеравада («Малая колесница»), по-другому описывали последние наставления Будды, хотя многие упоминают акт «передачи цветка» как передачи патриаршества. Но для Чань важным стал именно момент внесловесной передачи учения, а также завещания «не опираться на письмена» и «не передавать учение вовне» — это два важнейших принципа из четырех базовых чаньских постулатов, который затем приписывались и Бодхидхарме.
Чань обнаружил удивительный парадокс на пути к просветлению: нет никакой разницы, чем ты занимаешься, являешься ли монахом или мирянином, какое конкретно учение исповедуешь.
Важно лишь одно — чистота твоего сердца-сознания, незатронутость его «путами мира», которое и является критерием истинности твоего поведения.
На фоне подобных рассуждений любой священный текст лишь создает иллюзию собственного знания, и в этом смысле он оказывается вреднее, чем любое ложное учение. Как ярко говорится в предисловии к собранию сочинений чаньских авторов «Изначальное собрание пяти светильников» («У дэн хуэй юань»): «Ценность всего великого собрания Трипитаки — не больше, чем у клочка испачканной бумаги». Ценность имеет лишь личный опыт, личное откровение, переживания и даже личная ошибка. Все это проявляется в поступке, а поэтому Чань выступает как учение о практической деятельности, а не о религиозной традиции. Каждое действие есть лишь еще одно испытание состояния своего сознания, каждое твое высказывание — проявление чистого сознания.

Юйлу нередко называют «диалогами-загадками», что в данном контексте не совсем верно. Точнее — совсем не верно. Такой диалог может представляться «загадочным» или «парадоксальным» только для внешнего наблюдателя, который не вовлечен в сам чаньский дискурс, не способен уловить того, что стоит за стремительным обменом слов, жестов, поступков, а по сути — энергий. В сущности, здесь нет ничего загадочного, несмотря на кажущееся отсутствие логики. Ведь основная задача не в том, чтобы дать по-школьному четкий ответ на вопрос, например, «Что такое Будда?» или «В чем сущность прихода Первого патриарха Бодхидхармы с Запада?», а в том, чтобы проверить себя или натолкнуть ученика на размышления.
И в этом смысле в Чань абсолютно отсутствует догматика. Если еще у чаньских наставников V I–VII вв. мы видим рассуждения о «скандхах», «формах познания действительности», то уже к эпохе Сун, к IX–X вв. все это остается лишь как форма «внутреннего обучения» в буддийских школах, в то время как чаньский фольклор, постепенно превращающийся во вполне традиционный жанр народных исторических анекдотов «о людях необычайных», становится неким «общедоступным Чань».
И все же в отличие от того, что обычно принято думать о гунъанях, они не представляют собой ни «особого рода загадку», ни некую головоломку, которую необходимо разгадать. Да, действительно, гунъань не предусматривает никакого формального ответа: ведь настоящий диалог развивается как бы за пределами слов, беседа здесь похожа на перебрасывание не столько словами, сколько мыслями, жонглирование пространствами и образами. На уровне слов это воспроизвести невозможно, да и не нужно. Гунъань — проверка внутреннего понимания того, что достигается в процессе чаньской тренировки.
И в этом плане гунъань столь же опасен для вопрошающего мастера, равно как и для отвечающего ученика. Это проверка их обоих.

Правильного ответа здесь нет и быть не может — ответ правилен только в данной конкретной ситуации и для данных собеседников.
Даже если ученик дает теоретически (и догматически) правильный ответ в соответствии со всеми канонами жанра, но не понимает его сути, он рискует быть названным «попугаем», «ослом, что пытается подражать человеку» или просто получить удар палкой. Вот пример разных ответов на один и тот же вопрос. Примечательно, что в сборнике «Собрание речений просветленного чаньского учителя Сюэду, полного истинной мудрости и пресветлого восприятия» («Чжэнчжи минцзюэ Сюэду сянь чаньши юйлу», XV I в.) они идут один за другим:
Как-то монах спросил наставника Юнь-мэная:
— Что же такое в конечном счете Путь, выраженный в одном слове?
— Полное уничтожение!
В другом случае наставник Вэньчжоу на тот же самый вопрос отвечает монаху: «Это — я, старый монах, спрятавшийся на самом дне чаши для сбора подаяний».
Какой ответ правильный? Любой. И ни один из них. Он правилен только в данной ситуации и для конкретного мастера. Если он будет повторен другим последователем, это окажется лишь обессмысливанием изначального глубокого личного переживания действительности. И в ответах мастеров нет никакой загадки, если войти в контекст их диалога. Так, Юньмэнь, отвечая на вопрос, указывает, что если мы поймем, как выразить смысл Пути-Дао лишь в одном слове, то это будет означать полное уничтожение, абсолютную аннигиляцию всех иллюзий, заблуждений.
Вэньчжоу говорит одновременно и о другом, и о том же самом: нет никакого «Пути, выраженного одним словом» за пределами личности учителя. Нет вообще ничего, кроме нашего личного восприятия действительности, и монах, укрывший себя «на самом дне чаши для подаяний», то есть скромный и неприметный человек, может символизировать собой всю полноту реальности.
Ну, а если кто-то из нас даст подобный ответ на этот вопрос — как он будет воспринят окружающими? Думается, не очень адекватно.
Ведь ответ должен соответствовать личности отвечающего, его внутреннему опыту. И именно это соответствие ответа внутреннему переживанию и является критерием его истинности, отражения чистоты сознания.

Чань — очень практичное учение. Из любого философского постулата, из любых рассуждений он всегда делает практичный и вполне земной вывод. Уносясь ввысь в хитросплетениях слов и неожиданных диалогах, он всегда приземляется прямо на наш нынешний момент существования. Пожалуй, это идеал философии — ни одна мысль не может быть абстрактной. Монах задает сотни вопросов, представляясь мудрым и вполне подготовленным к восприятию истины, — а в ответ получает совет помыть пиалу или доесть свой завтрак.
Вместе с этим традиция предусматривала некие канонические ответы с оговоркой на то, что они были точными только для некой конкретной ситуации и для конкретного состояния сознания.
Такие «нормативно-удачные» ответы в виде диалогов и помещались в сборники, которые составили целый пласт чаньской литературы.
Безусловно, гунъань — метафора восприятия действительности, где сама видимая реальность не важна — важнее наше отношение к ней.
Сам смысл гунъаней вытекает из основной идеи Чань: учение подвижно, лабильно и не имеет постоянной формы. Чань не выразим словами, не излагаем в трактатах. Читатель или наблюдатель не обязан понимать суть происходящего, всех этих шлепков, выкриков или неожиданных ответов, но он должен верить, что за этим скрывается какая-то «пружина Чань» (чань цзи).

Собрания чаньских речений: эхо шагов мастеров

Всего, как считается, существует около 1700 различных юйлу, оформленных в виде гунъаней, из них активно в чаньской практике используется около 500–600. Многие гунъани являются повторением друг друга с несколько измененными именами героев. Большинство же классических школ Чань, например Линьцзи-цзун, использовали не более десятка основных историй для медитации и считали слишком большое количество гунъаней просто излишним для раскрытия сознания.
В ряде случаев собрание юйлу отличались друг от друга именно комментариями, в то время как сами изначальные высказывания — нянь гу были одними и теми же. Такие комментарии на гунъани обычно именовались «пин чан» — «обсуждение высказываний» или дословно «обсуждение выкриков», или «изи цзе» — «собрание ударов».
Существует и категория неких «фундаментальных» гунъаней — вопросов, которые повторялись из поколения в поколение многими наставниками и имели сотни «правильных ответов», например: «В чем смысл прихода Бодхидхармы с Запада?», «Что такое хлопок одной рукой?», «Где ты был до своего рождения?» или «Где ты был, когда тебя еще не было?» Гунъани такого типа выступают как метаформы или деноминаторы всего смысла Чань.
Количество собраний чаньских юйлу росло от эпохи к эпохе, увеличиваясь в основном за счет новых комментариев. Всего с эпохи Тан (V–VII вв.) до середины Цин (XV III в.) возникло более 300 таких собраний, некоторые из них насчитывали сотни томов, другие же вполне обходились одним «свитком»-цзюанем в десяток страниц. Ряд собраний ценился только в отдельных школах или вообще представлял собой «закрытую традицию», особенно в плане их мистической трактовки, другие же стали широко известными и шагнули за пределы Китая.

Большинство компендиумов именовалось «Записями о передаче светильника» — «Чуань-дэн лу». Нередко ошибочно считается, что речь идет об одном трактате или одном собрании, в действительности же это — собирательное название для целого типа компендиумов, ставших популярными в XI–XIII вв. Именно в этот период выстраивалась каноническая истории развития Чань, в «Записях о передаче светильника» составители пытались свести воедино и обнаружить связь между различными школами буддийского созерцания, которые изначально не были связаны между собой ни исторически, ни по методам практики. Именно здесь впервые обретает стройный вид концепция линии «Патриархов Чань», Первым из которых стал считаться Бодхидхарма, последним, Шестым патриархом, Хуэйнэн.
И хотя «Записи о передаче светильника» упоминали и других наставников созерцания, живших еще до Бодхидхармы, некоторые из которых приходили из Индии (например, Двадцать седьмой патриарх буддизма Гунабхадра), многие ранние чаньские наставники были как бы отброшены в сторону, дабы «спрямить» линию прямой «передачи светильника» истинной традиции.
Суть подобных собраний была не только в том, чтобы сохранить для последующих поколений яркость сознания древних мастеров, но показать, что Чань несет в себе древнейшую истину просветленного сознания, при этом не имея ни единых методов практики, ни форм поклонения, ни единой теории — все зависит от чистоты сердца мастера. Именно поэтому подобные собрания назывались также «Записи о светильнике» («Дэн лу»).
…Всего эти пять собраний насчитывали более 150 цзюаней, или «свитков», и представляли собой компендиум практически всего, что донесла до этого времени письменная и устная традиция о чаньских мастерах. В 1252 г. все пять собраний были сведены под единым названием «Изначальное собрание пяти светильников» («Удэн хуэйюань»).
 
В XIII веке появляется одна из самых известных коллекций гунъаней «Застава без врат» («Умэнь гуань»), составленная чаньским наставником Умэнь Хуэйкаем (1183–1260). Хуэйкай умело использовал в названии коллекции свое имя, поэтому название произведения можно перевести как «Застава без врат», так и «Застава наставника Умэня».
По преданию, сам комментатор этого сборника Умэнь получил просветление лишь после того, как шесть лет бился над гунъанем, ставшим затем известным под названием «Собака мастера Чжаочжоу», который дал ему наставник Юэлинь Шигуань:
Один монах спросил наставника Чжаочжоу:
— Обладает ли собака природой Будды?
— Обладает! — ответил Чжаочжоу.
— Так если она обладает природой Будды, почему же она еще ютится в этом кожаном мешке?
— Потому что она делает это осознанно.
В другой раз еще один монах спросил Чжаочжоу:
— Обладает ли собака природой Будды?
— Нет, — ответил Чжаочжоу.
— Но все живые существа обладают природой Будды, — сказал монах, — почему же собака не обладает ею?
— Потому что она уже заключена внутри ее сознания — кармы.
Гунъань этот действительно крайне сложен для понимания: на один и тот же вопрос даются, казалось бы, абсолютно противоположные ответы. Если учитывать, что вопрос «Обладает ли собака природой Будды?», вообще многократно повторялся и интерпретировался различными наставниками (в том числе и самим Буддой), то задача становится еще труднее, поскольку ответы даются всегда разные и при этом всегда — безошибочно точные. Ответ на данный вопрос заключен в самом понимании того, что нет вообще никакого различия между понятиями «внутренняя природа», «собака» (или любое другое существо») и «Будда». А поэтому приход к осознанию, что вопрос сводится к «обладанию самим собой», обессмысливает его и одновременно придает смысл концепции «Стать Буддой, взирая на собственную природу».
После просветления Умэнь написал короткое четверостишие, так передав свое состояние:
Это словно удар грома средь ясного неба:
Все мириады существ открывают глаза
И совершают поклон одновременно.
И даже гора Шумеру подскочила и пустилась в пляс!

Гунъани — это вызовы нашему спящему сознанию. Это не взгляды отдельного человека на сущность вещей. Они есть отпечатки сознания мастеров, которых мы, возможно, никогда лично не повстречаем, но по-прежнему способны воспринять послания от них.
Эти истории отнюдь не сложны, их понимание тяжело лишь для напряженно думающего сознания. Стоит просто успокоить его, взглянуть на мир непредвзято, вне теорий и сложных концепций, как внезапно окажется, что только кажущийся «парадокс» и «загадка» расставляют в этом мире все на свои места. Позволь лишь сознанию стремительно и непредвзято реагировать на наш мир, при этом будучи им не затронутым, — и тогда гунъань «попадает в цель»:
Наставник Чжаочжоу как-то посетил мастера Чжуюя. Стоило ему подняться в зал для медитаций, как Чжуюй внезапно крикнул:
— Посмотри-ка на стрелу!
— Смотрю на стрелу! — тотчас откликнулся Чжаочжоу.
— Она пролетела!
— Она попала в цель!

* * *
Уже само китайское название настоящего сборника представляет собой своеобразный гунъань — «Чань лай — си цюй», что дословно можно перевести как «Чань пришел — путы спали» или «Созерцание пришло — скованность ушла». Такое название объясняется тем, что каждая история состоит из двух частей: собственно гунъаня (что и обозначается как «приход Чань», или «приход созерцания») и небольшого комментария к нему («путы спали»), в ряде случаев действительно дающего нам пояснения наиболее сложных мест, а в других случаях — представляющих новую чаньскую загадку, над которой стоит поразмышлять. Такое построение текста по принципу «основной текст — комментарий» вполне традиционное для чаньской литературы: человеку кажется, что он вот-вот достигнет ответа на внутренний вопрос гунъаня, а комментарий внезапно разворачивает его к совсем иной грани реальности.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Понедельник, 2021-01-25, 4:30 PM | Сообщение # 167
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
СОЗЕРЦАНИЕ ПРИШЛО — И ПУТЫ ТОТЧАС СПАЛИ 

Во всём повинуйся судьбе
... «Следуй времени», «Следуй природным свойствам», «Принимай мир, какой он есть», «Следуй судьбе», «Следуй радости» — так старый монах понимает время Небес, постиг природу вещей, осознал путь Чань, проник в чувства человека. Слова этого наставника высокого уровня, даже записанные на бумаге, заставляют людей слышать и видеть по-новому.
Следовать — не значит лишь идти вслед, а значит следовать естественному ходу событий, не роптать, не забегать вперед, не искать помощи.
Следовать — не значит «плыть по течению», а значит использовать шансы, данные судьбой, не быть догматичным и негибким, не жить в плену своих иллюзий. 

Давно отпустил ее
… Когда восходишь в чертоги чистого и свободного духа, то никакая вещь уже не сможет загрязнить их. Каждый из нас, по сути, — гигант, взваливший на спину множество людей и явлений этого мира. С рождения до смерти он никогда даже не мечтает о передышке, не помышляя о возможности сбросить груз и отдохнуть немного. Слишком длительная нагрузка стала уже привычной и заставила нас забыть о том, каково это — жить расслабленно. 

Изначально это — твоё
 … Для того чтобы заниматься мирскими делами, тоже требуется немалая мудрость! Не случайно говорится: «Благородный муж (цзюньцзы) искушен в хитрости, низкий же человек — просто упрям». Сталкиваясь с благородством и низостью, сложной и запутанной логикой человеческих чувств, и не обладая при этом мудростью и проницательностью, разве можно выявить, что же среди этого — самое главное?

Твой завтрак остыл
… Проживай каждый миг с пользой. Не увлекайся рассуждениями, вещами, не уносись в несбыточные мечты. Нужно лишь научиться пользоваться твоим нынешним пребыванием в этом мире.

Оставь это!

… Я прошу тебя оставить не эти вазы, а все страсти и заботы, что несешь ты в себе. Если оставишь их, то во все последующие времена будешь свободен от оков жизни и смерти.
Оставить всё — отнюдь не значит просто что-то отбросить во внешнем мире, а избавить сердце от оков, полностью освободить душу.
Хорошенько подумай о том, что лучше всего отбросить, а что, как раз, отбрасывать и не стоит.

Стоит ли гневаться из-за орхидей?

Один чаньский наставник очень любил орхидеи. И однажды, перед тем как отправиться в странствия, он повелел своим ученикам как следует ухаживать за монастырскими орхидеями.
Ученики всё делали в соответствии с наказом наставника, но как-то раз задели подставку с цветами — и горшки с орхидеями полетели на пол, разбившись вдребезги. Ученики страшно перепугались, в их головах уже рисовались картины того, как разгневается наставник и сколь суровое наказание их ждет.
Наставник же, узнав обо всем по возвращении, созвал всех учеников и сказал: «Я посадил эти орхидеи лишь для того, чтобы поднести их в дар Будде, а еще — для того, чтобы воспитать в себе трудолюбие. И уж, конечно, я посадил орхидеи не для того, чтобы на кого-то гневаться!»

И если в своей повседневной жизни мы научимся думать: «Я ведь работаю не для того, чтобы гневаться», то в наших неспокойных сердцах, наконец, воцарится гармония.

***
Бо Цзюъиобратился к нему с гатхой:
Так почему же, погружаясь в сны, запутываемся в иллюзиях мы?
Да и сами иллюзии наши — не более чем сны?
Монах Няолань тоже ответил гатхой:
Придя бесследно, уходишь без следа.
Уход, приход — все та же суета.
Зачем еще и вопрошать о суетных делах,
Коль суета вся эта — лишь во снах.
Впоследствии Бо Цзюъи себя объявив «Упасакой (то есть буддистом в миру) с гор Сяншань». Среди его многочисленных гатх было и такое:
Влюблённый в этот ветер, что кроны сосен в горах качал,
В луну, что устроилась спать на вершинах скал,
В журчанье ручьев, в полет облаков,
Здесь он горным монахом стал.

Сердце, опьяненное созерцанием, не мешает нам, словно птице, искать себе прибежище. Подобно птицам, что свободны от тягостных мыслей, ты возвращаешь свою душу к естественности. Пребывай в пустоте и тогда ты сольешься с этой пустотой!

В мире чистого сознания уносятся все суетные мысли. Но найдется ли хотя бы один человек, что обнаружит начало этого?

Вкус горькой тыквы

Как-то ученики собирались в паломничество по святым местам. Наставник принес им горькую тыкву и сказал: «Носите ее везде с собой. По пути не забывайте окунать эту тыкву в каждую святую реку, вносите ее во все храмы, кладите на алтарь, когда будут произносить молитвы».
Ученики во время паломничества пересекли множество священных рек и святилищ и всё делали согласно наставлениям учителя. Вернувшись, они отдали горькую тыкву наставнику, и он приказал им сварить ее на ужин.
Во время трапезы учитель, едва откушав кусочек тыквы, многозначительно произнес:
— Удивительно! В скольких реках ее омывали, в скольких храмах освящали, а горькая тыква так и не стала сладкой!

Вкус горькой тыквы останется горьким независимо от того, сколько раз ее омывали, сколько раз освящали. Природа ее не изменится. И с нашим сердцем все то же самое. Независимо от того, святую или мирскую жизнь мы ведем, независимо от того, в каких землях мы пребываем, ясную и чистую сущность не изменить.
 «Горы и воды легче изменить, чем изначальную сущность»? Так как же они собирались изменить изначальную природу вещей?

Вне мыслей и рассуждений

Как-то один человек пришел к наставнику Синшань Вэйкуану и спросил:
— Обладает ли собака природой Будды?
— Обладает! — ответил наставник.
— Ну а, Вы обладаете природой Будды?
— Я не обладаю, — ответил монах.

Проведенное с пользой время

Проведя долгое время в странствиях, монах Яншань вернулся, чтобы навестить своего учителя, наставника Вэйшаня.
— Да, давно не виделись, — приветствовал его учитель Вэйшань. — Чем ты занимался все это время?
— Я вспахал клочок земли и посадил туда семя, — ответил Яншань.
— Судя по всему, ты время впустую не тратил, — одобрил учитель.
— Учитель, а чем Вы были заняты? — поинтересовался Яншань.
— Днем — ел, ночью — спал! — прямо ответил Вэйшань.
— О, у Вас, Учитель, все это время тоже не было ни одной свободной минуты! — с почтением произнёс Яншань.

Созерцание при ясной луне

Стояла тихая ночь середины осени. Два чаньских наставника Цзинцэнь и Яншань вместе любовались луной.
— Каждый человек обладает этим, но не все могут это использовать, — заметил Яншань.
— Прежде надо еще научиться использовать свое «я», — добавил Цзинцэнь.

Как вытащить гуся из кувшина

Чиновник Лу Сюань однажды спросил монаха Наньцюаня:
— Когда-то давно люди, откармливавшие гуся, посадили его в кувшин. Постепенно гусь подрос — да так, что его не смогли оттуда вытащить. Если бы это произошло сегодня, как бы вы, наставник, вытащили птицу оттуда, не разбив кувшина и не повредив гуся?
— Эй, господин! — окликнул его Наньцюань.
Лу Сюань тотчас откликнулся.
Наньцюань улыбнулся: «Выходите!» 

***
 «Бери решительно, оставляй без сожалений», — важнейший принцип Чань.
Всегда бери, когда нужно взять, всегда оставляй, когда нужно оставить.
 
   Кто связал тебя?

Как-то раз, юноша Даосинь пришел к Сэнцаню за советом: 
— Наставник, как освободиться от страстей и заблуждений?
— Кто связал тебя? 
— Никто не связывал меня, — постояв минуту молча, ответил Даосинь.
— Тогда о каком же освобождении ты просишь? — спросил наставник.
   
Где же Путь?

О дин монах спросил наставника Вэйкуаня:
— Где Путь-Дао?
— Прямо перед тобой, — ответил Вэй-куань.
— А почему я его не вижу?
— Ты обладаешь «я», а поэтому тебе его и не увидеть.
— Раз уж из-за того, что обладаю «я», я не вижу Путь, то ты-то видишь его? — спросил монах.
— Вот из-за того, что ты обладаешь и «я» и «ты», тебе точно никогда его не узреть! — сказал Вэйкуань.
Монах решил поставить вопрос по-другому:
— А если не будет ни «я», ни «ты», то можно будет узреть его?
— Если не будет ни

Разговор о буддизме за чаем

— Все люди обладают этим, но почему это не выразить словами? — Именно потому, что они обладают этим, это и не выразить словами, — ответил монах.
— Если так, то почему же ты, мой друг, об этом сейчас говоришь? — снова задал вопрос Пан.
— Нельзя все время об этом не говорить!
 
Чань может показаться очень сложным, при этом будучи очень простым. Чань может показаться и очень простым, оказавшись на деле очень сложным. Тот, кто понимает это, — тот понимает, кто не понимает, — тот уже не поймет. 

Чань одного пальца

Показать один или много пальцев — в чаньской практике имеет одинаковое значение.
Главный смысл одного поднятого пальца — непосредственно указать обучающемуся на глубинный духовный смысл. Избавившись от пустых иллюзий и взирая изнутри на все происходящее, сможешь в конце концов уловить смысл этого.
Вот и мы, если научимся слушать в любой момент, взирать на любое место и постоянно слушать, в конце концов, чем будем отличаться от чаньских последователей?

Чань отрубленного пальца

...Ученик хотел, было по привычке, снова поднять палец, но, увидев, что он отрублен, тут же прозрел.  

Дружба с тиграми и барсами

Если в сердце есть хоть капля добра, то вполне можно подружиться и с тиграми, и с барсами. Ну а что же надо иметь в сердце, чтобы дружить с людьми?

Чай вне размышлений

 «Пить чай вне всяких состояний так же естественно, как то, что ива зелена, а цветы красны». 
Чай «со вкусом Чань» — это чистый обычный чай, чай без каких-либо состояний души.
Чаепитие вне какого-то конкретного душевного состояния — это всеобъемлющее явление, как и зеленый цвет ивы и красный цвет цветов, и за пределами этого нет никакого иного мира. Попивая чай вне всякого состояния души, почувствуешь истинный вкус просветления. Не веришь — попробуй-ка чашечку чая!

Искать огонь в печи

«Твое сердце и буддийское учение изначально и есть одно и то же. Теперь же тебе следует хорошенько оберегать это».
...То, что в печи изначально есть огонь, символизирует: в нас изначально в сокрытом виде есть природа Будды, лишь надо смотреть, проявлена ли она. Наставник при помощи поиска огня в печи наставил Гуйшань Линью в том, чтобы постичь свой истинный лик. Когда суть Чань становится очевидной, а состояние духа — абсолютно ясным, то состояние просветления оказывается подобным отсутствию просветления, лишь надо смотреть на точный момент и благоприятные причины.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Понедельник, 2021-01-25, 4:30 PM | Сообщение # 168
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
Он не далек от Будды

Как-то к чаньскому наставнику Эшаню пришел один студент и спросил: «Читали ли Вы христианскую Библию?» Эшань признался, что не читал, и попросил прочесть ему несколько отрывков.... Эшань слушал и кивал головой в знак согласия, а затем сказал:
— Кто бы ни был тот человек, которому принадлежат эти слова, но, по-моему, он уже постиг все истины.
— «Просите, и дано будет вам; ищите и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят», — продолжал читать студент.
— Замечательно! — воскликнул Эшань. — Не важно, что за человек произнес эти слова, но я полагаю, что он не далек от Будды!
  ***
Если в твоей душе много ложного, то будет очень сложно постичь истинное. Если же в сердце есть истинное, то сложно его будет загрязнить ложным. Но изначальная природа сердца — едина, так как же его использование может быть двойственным? Так где же в таком просветленном и одухотворенном сердце, что пронизано единой мыслью, найдется место для истинного или для ложного? Мы же извечно закабаляем и замутняем нашу изначально светлую и спокойную душу разными стереотипными представлениями о жизни. Ну и где же здесь свобода сердца?

О счастье и страдании

 Чаньский наставник Байма Сюньчжао часто любил повторять: «Как прекрасно! Как счастливо!» Но когда уже не за горами была его кончина, он все чаще громко причитал: «Горе мне! О, горе!» А порой бывало, что он мог в испуге закричать: «Владыка ада Ямараджа придет за мной!»
Как-то раз настоятель монастыря, услышав в очередной раз подобные стенания, упрекнул его: «В былые времена, ты, будучи еще цзедуши (правителем области), однажды упал в реку и сумел при этом сохранить полное спокойствие. Как же ты сейчас можешь так себя вести?»
Чаньский наставник сказал:
— Высокочтимый монах, подойдите ко мне!
Настоятель подошел к ложе, на котором лежал Сюньчжао. Тот приподнял голову с подушки и сказал:
— То время, о котором ты говорил, и сегодняшний день — это разве одно и то же?
Настоятель счел лучшим промолчать в ответ.
***
Радость — это, конечно, Чань. Но почему же страдания не могут быть Чань? Люди, занимаясь своими делами, знают лишь одну сторону вещей и явлений, при этом совершенно забывая о другой. Истинные чаньские наставники никогда не будут ограничивать себя в проявлении своих чувств только ради того, чтобы другие сочли их людьми праведными. Во всех своих намерениях они абсолютно открыты и искренни. Воистину, их чаньское сердце может проявиться повсеместно. Они — искренни и открыты!
 ***
Вся наша жизнь пронизана стереотипами, мы ее проживаем, опираясь лишь на них. Когда опустошим эти понятия и стереотипы, мы внезапно все поймем. Все, что останется после этого внутри нас, — пустотное, просветленное и свободное от всего сердце. Это и есть изначальный лик нашего сердца, состояние, в котором мы находились у самого истока.
  
Сокровищница, что запрятана у тебя дома
 
 Когда Хуэйхай впервые пришел к чаньскому наставнику Мацзу Даои, тот его спросил:
— Откуда ты пришел?
— Я иду из монастыря Даюньсы, что в об ласти Юэчжоу.
— И какое же дело привело тебя сюда?
— Я пришел сюда в поисках Учения Будды.
— Может быть, у меня вообще ничего нет, так какое же Учение Будды ты здесь ищешь? Ты даже не видишь сокровищницы, запрятанной в твоем же доме!
— Сокровищницы, запрятанной в моем же собственном доме? — удивился Дачжу. — Ну а где же находится сокровищница самого Дачжу Хуэйхая?
— Слушай получше! То, о чем ты меня только что спрашивал, и есть сокровищница, запрятанная в твоем же собственном доме.
В ней все содержится с самого начала, в ней нет ни избытка, ни недостатка. Если надо ею воспользоваться — так пользуйся! Стоило ли покидать этот дом и отправляться так далеко?
Услышав эти слова, Хуэйхай сразу же прозрел изначальную природу своего сердца. Он даже стал пританцовывать от радости и поклонился учителю в знак благодарности. После этого он в качестве ученика провел с Мацзу более шести лет, а затем вернулся в Юэчжоу.
***
«Сокровищница, что запрятана в твоем же доме» — этими словами Мацзу указывает Дачжу на «сознание-сокровищницу» (санскр. алая-виджнана), которое, прозревая весь мир, по сути, прозревает само себя, поскольку изначально содержит в себе все проявления дхарм. Поэтому Мацзу удивляется, что Дачжу «покинул дом и отправился так далеко», то есть начал искать Будду вне своего сердца. Примечательно, что в конце жизни Дачжу становится полным отшельником, то есть до конца воплощает совет Мацзу «не искать вовне».

То, что превосходит естественность
***
Способность познавать естественность — это и есть наша нынешняя способность слышать и видеть. Так как же мы можем выйти за пределы этого мира? И если можно выйти за пределы естественности, то что же тогда невозможно преодолеть? Наше сердце — самое великое сокровище, оно обладает безграничными возможностями.
И именно из этого сердца, если найти правильный способ, и делается первый шаг к этим безграничным возможностям.
***
Сердце — словно великое море, берегов не имеет.
Наставление, из уст выходя, тело врачует, словно лотос алеет.
Даже если руки твои не заняты делом,
Не значит это, что в праздности ты пребываешь.

Живая природа птицы
***
Вот основной принцип буддийского Учения: «Все живые существа равны — они все обладают природой Будды». Все они в равной степени имеют природу, готовую к просветлению, просто не все готовы сделать над собой усилие. 

В пустоте не смотать нить

 ... Я   спросил о том, как в конечном счете чаньские наставники должны направлять людей к Учению?
— Это мастерство сравнимо с тем, как вонзить иглу в каменную стену или следовать за скручиванием нити — так зачем же нужно обязательно змее пририсовывать ноги? Коли ты не прозрел свое сердце, то все наставления будут бесполезны для тебя!  Человек, который так и не понял самого себя, даже от всетерпимого Будды может не дождаться сострадания!
Примечание : Традиционный вопрос «В чем смысл прихода Бодхидхармы с Запада?» равносилен вопросу «В чем смысл Чань?»
 
Жизнь в ликовании
***
По сути, Чань — тоже радость! Но он превосходит все остальное! Он никак не связан с вещами, которые находятся вне тебя, и поэтому твое тело обретает ни с чем не сравнимое безграничное ликование. И если ты прозреваешь свое чаньское сердце, то и во всех аспектах, во всех областях жизни тебе будет способствовать удача.
Чань поистине может стать чудесным средством для каждого человека, которое не имеет никаких недостатков!

Цветы, что схожи с буддийскими песнопениями
 
  — Чтобы сохранить чистоту и покой в сердце, помни: принцип этого и способ ухода за твоими цветами — одинаковы. Лишь только постоянно очищая свое сердце и гармонизируя свое состояние, можно узреть сладкие росы Великой естественности.
— Спасибо Вам за наставление, но мне бы хотелось иметь возможность провести часть жизни в монастыре, чтобы погрузиться в эту умиротворенную атмосферу буддийских песнопений, — говорила девушка, вся преисполненная радостных надежд.
— Твое дыхание и есть звуки песнопений, биение пульса — это колокола и барабаны, тело твое — вся вселенная, а уши — высшее знание-бодхи, и нет места, где не было бы покоя и чистоты. Так зачем же еще и отправляться жить в монастырь? — ответил монах.
***
Вот уж отличная иллюстрация поговорки «Устроить место для постижения Пути-Дао посреди самой шумной площади»! Лишь надо очистить и успокоить свое сердце, так где же тогда останется место, где не будет покоя? Если же в твоем сердце не будет покоя, то представь, что находишься в старом монастыре в глубине высоких гор, а снизу доносится лишь далекий шум.

Пустоту не перелететь
 
Монах-ученик потратил немало времени, изучая буддизм, но так и не смог достичь просветления. Потеряв всякую надежду, он отправился к своему учителю — чаньскому наставнику гунъану, чтобы проститься.
  — Просветление вытекает из самой изначальной природы человека и не обладает никакой исходной формой, равно как и не существует способа, чтобы передать его другим людям.
Нельзя постичь его, пытаясь впопыхах выучить что-то. У других людей — другой мир, а то, что пестуешь ты, — это твой путь Чань. Так зачем же ты в своих речах смешиваешь себя с другими? — сказал гунъану.
— Ох, так ведь я по сравнению с другими наставниками и учениками, словно крохотный воробей по сравнению с могучими орлами! 
— Насколько могучи орлы? Насколько мал воробей? — недоуменно спросил монах-наставник.
 
Неверие и есть высшая истина!
 
Как-то монах-ученик пришел к государственному наставнику Хуэйчуну за наставлениями и спросил:
— Древние говорили: «Изумрудно-зеленый бамбук и есть тело Закона (дхармы), ароматные хризантемы — не что иное, как нирвана». Неверующие считают, что это ложное утверждение, верующие же полагают, что это просто бессмыслица.
— Это утверждение соотносится с чертогами, где обитают боддисатвы Манджушри и Самантабхадра, обычные люди и последователи учения Малой колесницы не способны уверовать в это. А поэтому сутра «Хуаянь цзин» и говорит: «Тело Будды полностью заполняет мир Закона и проявляется еще перед возникновением всей массы живых существ. И оно всегда пребывает на троне высшей мудрости-бодхи». «Праджня-парамита-сутра» говорит: «Внешние проявления (рупа) не имеют границ, поэтому и сама мудрость (праджня) не имеет границ».    

Отрубленная голова упала наземь
    ***
Скрытый смысл «отрубленной головы» соотносится с понятием «я», «мое Эго». Это значит, что «я» в этот момент превращается в «не-я», будто вообще исчезает. Так где же в этом случае можно найти «я», которое можно было бы «отрубить» и принести показать другим людям? И именно такой человек с «отрубленной головой» может дойти до истоков своего чаньского сердца.

Тело, не подверженное болезням
 
— Когда вы покинете этот кожаный мешок, что зовете своим телом, куда вы отправитесь, чтобы встретиться со мной вновь?
 ***
Когда обычный человек болеет, то сердце его не спокойно. Когда заболевает чаньский наставник, то сердце его спокойно и умиротворено.

Шелковинка, на которую даже вещь не подвесить
 ***
Скрытый смысл выражения «шелковинка, на которую даже вещь-то не подвесить» заключен в том, что сердце пребывает в пустотном и светлом состоянии и даже мирской пыли негде осесть.
Судя по всему, сердце, что любит красоту и не является сердцем вовсе, — хорошее дело! Хе-хе!
***
«Шелковинка, на которую даже вещь не подвесить» —  буддийское выражение, означающее «ничто», крайне малую часть. первым его употребил  мастер Ау Сюаньжи, который на вопрос, чем он занимался весь день, ответил: «Шелковинкой, на которую даже вещь-то не подвесить». В «Сутре помоста Шестого патриарха» Пятый патриарх Чань — Хунжэнь, предупреждает своего преемника Хуэйнэна, чтобы тот больше не передавал титул Патриарха, дабы избежать споров: «Иначе жизнь твоя будет висеть на шелковинке». 

Приход, уход — всего лишь заблуждение

— Я одиноким пришел в этот мир, одиноким ухожу. Вы, чаньский наставник, чем можете помочь мне в моих страданиях?
— Если ты действительно считаешь, что по-истине пришел в этот мир, а затем еще и уходишь, то это лишь твое заблуждение. Сейчас же позволь мне показать тебе дорогу, по которой не приходят и не уходят!
И в этот момент умирающий человек действительно увидел эту дорогу. Озаренный легкой улыбкой, он пошел по ней.
***
В конце концов, все страдания и переживания людей строятся вокруг одного — вопроса о жизни и смерти. Умирающий человек, что просил чаньского наставника о последнем наставлении, понял, что приход и уход, жизнь и смерть — всего лишь наши заблуждения и иллюзии. Благодаря этому он обрел освобождение в своем сердце, поэтому ушел из жизни успокоенным. Ну а мы — те, кто еще живут в этом мире? Жизнь приходит естественным образом, смерть возвращает нас в эту естественность. Путь естественности, который способен вобрать в себя и жизнь, и смерть, по сути, означает отсутствие и жизни, и смерти.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Понедельник, 2021-01-25, 4:31 PM | Сообщение # 169
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
***
«Жизнь — прекрасна, а смерть — ужасна» — сколь банально это изречение! А вот «не рождаться и не умирать» — уточненная чаньская мудрость.
Чаньский путь заключается в том, чтобы, не отбрасывая ни жизнь, ни смерть, преодолевать и то, и другое. Люди, стоящие на пути просветления, самыми разными способами доказывают это. А поэтому, лицом к лицу сталкиваясь со смертью, они продолжают пребывать в покое и отсутствии волнений, чего не скажешь об обычных людях.
А ведь и в каждом из нас тоже есть хотя бы часть того мудрого сердца, что дает чаньское просветление, мы лишь очень привязаны к этому миру.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Понедельник, 2021-01-25, 4:32 PM | Сообщение # 170
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
Содержание:
 
Дзэн и путь меча
Буддийские Притчи
Наставления для повара Дзэн (Тэндзо Кёкун)
Три великих мастера о сокровенном смысле фехтования
Письмо Такуана Дзягю Тадзима-но-ками Мунэнори о тайне недвижимой праджни
Книга пяти колец
Наставления самураям перед битвой
Психотехника рукопашной схватки
Секреты японской стратегии
Хокку Басё
Херригель - Дзен и искусство стрельбы из лука
Догэн Учение Догэна
Сознание Дзэн, сознание начинающего - Судзуки Сюнрю
Судзуки - Основы дзэн-буддизма
Избранные чаньские изречения
Даосские притчи
Завет Пути Силы - современное прочтение Дао-Дэ Цзин
Гуань Инь-цзы (отрывки)
Афоризмы старого Китая
Хун Цзычэн - Вкус корней
Трактат об основах совершенствования сознания - Хун-Жень
Сутра Помоста Шестого Патриарха
Десять ступеней бодхисаттвы
Шантидева Путь Бодхисаттвы - Познание запредельного
Капля нектара слов Манджушри
Сущность практики и просветления для начинающих - Мастер Ханьшань Децин
Учение Дзэн о мгновенном пробуждении - Хуэй Хай
Сэнцань - Слова доверия сердцу
Син-юнь. Чаньские беседы
Практика чань-буддизма Су-Юнь
Что такое это хуатоу
Мастер Шен Янь. - Сосредоточение
Мумонкан: Застава без ворот - Хуэйкай Умэнь
Практика дзэн - Кацуки
Пять Порядков Тодзана
Пять домов дзэн - Клири Томас
Буддизм и дзен - Сэндзаки
Беседы мастера дзэн Ясутани
Поэзия просветления. Поэмы древних чаньских мастеров
Сикантадза и Безмолвное Озарение - Беседа Мастера Шен Яня
Безмолвное Озарение - Хун-чжи Чжэн-цзюэ (1091-1157)
Вопросы к практикующим дзадзен
Как правильно практиковать сикан-тадза?
Сикан-тадза - Капра
Наставления в созерцании хваду - Кусан - сыним
Кусан-сыним - Мудрость каменного льва
Дзэн и путь меча:опыт постижения психологии самурая - Кинг Уинстон
Восемь Врат Дзэн - Программа практики дзэн
Чань буддизм
Дзэн в любви и работе - Йоко Бек
Антология даосской философии
Даосская практика достижения бессмертия - Стулова
Внутренние практики в буддизме и даосизме (секретные методы) - Богачихин
Посыпание Будды пеплом - Дзен Мастер Сунг Сан
Секреты китайской медитации - Юй Лю
Лучшие притчи дзэн: обычные истории о людях необычайных - Логинова
Секреты китайской медитации - Юй Лю


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Суббота, 2023-08-19, 6:31 PM | Сообщение # 171
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
Чжун-Люй чжуань-дао цзи. 
(Учение о Дао в изложении Чжунли и Люя)


Полностью - тут:
http://dao-dharma.narod.ru/index/0-80



   Хотя, по видимости, путей три - на самом деле это один путь. Вступив на него, увидишь - Дао постичь несложно. А постигнув Дао, обнаружишь, что до бессмертия только шаг.
С каждым истекшим годом уменьшается срок жизни. Лишь те, кто всем своим сердцем обращаются к Дао, способны отразить старость и угасание. Для тех, кто следует Дао, время тела особенно ценно. Ища лишь удовольствий, тратят драгоценное время на скоротечное и проходящее. Если бы только могли они пробудиться и обратить свои сердца назад к Дао! Кто бы взялся переправляться на дырявом челне? Заделай прорехи в стенах дома и приступай к культивации.
Вот совет мой тем, кто решился следовать Дао: не тратьте попусту годы и часы своей жизни.
Жадность не дает остановиться, не дает передохнуть. Желания тревожат. Не думают люди, что череда дней безостановочна и время не ждет. Вот отчего те, кто культивируют Дао, ценят каждый день.
Один день жизни человека тождествен месяцу жизни Солнца и Луны и году жизни Неба и Земли. Из всех живущих лишь человек имеет искру духа и наиболее разумен. Рождение духа и души отвечает ходу Солнца и Луны. И если усердно не практиковать каждый день, то каждый прошедший год - безвозвратно утерян и каждый прошедший день - потрачен впустую. Кто не желает культивировать Дао - подобен спящему на сквозняке в мокрых одеждах, и тому, кто изнывает при летнем зное и страдает от зимних ветров, - все они обречены постоянно болеть. Если впустую тратишь время - чем отличаешься от тех, кто сложа руки ждет смерти? 

https://yandex.ru/video/preview/10693385303576131408

* * *

Основы чаньской практики (из «Сюй Юнь (Пустое Облако)»)
       Мастер Сюй Юнь (Пустое Облако), (1839-1959) 
 
 Предпосылки и понимание,необходимые для начала чаньской практики
1. Цель чаньской практики


      Цель чаньской практики – озарить ум устранением его загрязнённостей и видением истинной собственной природы. Загрязнённости ума – это ошибочные мысли и привязанности. Собственная природа – это мудрость и добродетель Татхагаты. Мудрость и добродетель Будд и чувствующих существ не отличаются друг от друга. Чтобы переживать эту мудрость и добродетель, оставьте, оставьте позади двойственность, различение, ошибочное мышление и привязанность. Такова Буддовость.
     Будда Шакьямуни много учил об этом. Его простейшее и самое прямое учение – это слово "остановить" из выражения"остановка – это Бодхи".   Среди многих вещей, которым Бодхидхарма и Шестой Патриарх учили приходящих к ним на учёбу, нет ничего ценнее, чем высказывание
 "Отложи все опутывающие условия, не позволяй ни одной мысли возникнуть".
       Это выражение – воистину предпосылка для практики чань. Если вы не можете исполнить этого условия, то вы даже не сможете войти во врата чань.

2. Отложи все опутывающие условия

      "Отложи все опутывающие условия, не позволяй ни одной мысли возникнуть" – это предпосылка практики чань. Теперь, когда мы знаем это, как мы этого достигаем? Лучший практикующий, с наивысшими способностями, может остановить все мысли навсегда, прибыть прямо в условия не-возникновения, и мгновенно пережить Бодхи. Такой человек не опутан ничем.
      Следующая лучшая разновидность практикующего использует принцип, чтобы отсечь явления, и осознаёт, что собственная природа изначально чиста. Омрачения и Бодхи, сансара и нирвана – всё это ложные имена, не имеющие отношения к чьей-то собственной природе. Все вещи – сны и иллюзии, как пузыри и отражения.  Отбросьте всё своё тело, как если бы вы были мертвы – и шесть органов чувств, шесть объектов чувств и шесть чувственных сознаний естественно растворятся.         Когда от всех явлений отречься, ошибочные мысли исчезают, различение не возникает, и привязанность оставлена позади. Когда мысли больше не возникают, яркость собственной природы проявляется полностью.  Затем, дальнейшая упорная работа и искренняя практика позволят вам озарить ум и посмотреть в свою истинную природу.

3. Каждый может немедленно стать Буддой

      Многие чаньские практикующие задают вопросы о Дхарме. Дхарма высказанная – это не истинная Дхарма. Как только вы пытаетесь объяснить вещи, истинное значение потеряно. Когда вы осознаёте, что "один ум" – это Будда, с тех пор больше нечего делать. Всё уже завершено. Все разговоры о практике или достижении – демонический обман.
      Бодхидхармово "прямое указание на ум, смотрение в собственную природу и достижение Буддовости"      ясно указывает, что все существа – Будды. Как только чистая собственная природа узнана, можешь приходить в согласие с окружающим, но оставаться незагрязнённым. Ум останется объединённым в течение дня. Это значит уже быть Буддой. В этой точке нет нужды прикладывать усилия или быть старательным. Любое действие избыточно. Нет нужды беспокоиться о малейшей мысли или слове. Поэтому стать Буддой – самая простая, самая беспрепятственная задача. Делайте это сами. Не ищите для этого вне себя. Обет спасти всех чувствующих существ, данный всеми Буддами, Бодхисаттвами и патриархами – это ни похвальба, ни необоснованная, пустая клятва.
       К несчастью, существа в замешательстве. Ошеломлённые, опутанные мирской пылью шести чувств, спиной к просветлению, они как чистое золото в помойной яме. Из-за серьёзности этой проблемы, Будда сострадательно преподавал 84,000 врат Дхармы, согласно различным кармическим корням  существ, чтобы они могли использовать методы для исцеления себя от 84,000 привычек и недостатков

4. Исследование чань и созерцание ума

      Наша школа фокусируется на исследовании чань. Цель практики чань –
 "Озарять ум и смотреть в свою истинную природу".        Это исследование называют ещё "Ясное осознание собственного ума и полное восприятие своей изначальной природы".
         ...      Когда человек начинает всматриваться в Хуа-тоу, он должен ухватить его крепко, никогда не отпуская. Это как мышь, пытающаяся прогрызть путь из гроба. Она сосредоточена на одной точке. Она не пробует разные места и не останавливается, пока не выберется. Так что, в терминах Хуа-тоу, цель – использовать одну мысль для искоренения бесчисленных других мыслей. Этот метод – последнее прибежище: как если бы кто-то был пронзён отравленной стрелой.

 НекоторыеХуа-тоу:
"Кто таскает этот труп?"
"До твоего рождения, каким было твоё изначальное лицо?" 
"Кто повторяет имя Будды?"

       На самом деле, все Хуа-тоуодинаковы. При желании вы могли бы сказать: "Кто повторяет сутры?", "Кто повторяет мантры?", "Кто простирается перед Буддой?", "Кто ест?", "Кто носит эти одежды?", "Кто идёт?", "Кто спит?"... Они все одинаковы. Ответ на вопрос "кто" получается из своего Ума. Ум – источник всех слов. Мысли исходят из Ума; Ум – источник всех мыслей. Бесчисленные дхармы рождаются из Ума; Ум – источник всех дхарм. На самом деле, Хуа-тоу– это мысль. Прежде чем мысль возникает, есть источник слов. Поэтому, смотреть в Хуа-тоу– это созерцать Ум. Ум был, прежде чем ваши родители дали вам рождение, так что смотреть в своё исходное лицо до рождения – это созерцать Ум.       Собственная природа – это Ум. Когда кто-то обращается внутрь, чтобы услышать свою собственную природу, он обращается внутрь для созерцания Ума.

 В словах "Совершенно озаряя чистую осознанность",       чистая осознанность – это Ум, а озарение – это созерцание. Ум – это Будда. Когда кто-то повторяет имя Будды, он созерцает Будду. Созерцание Будды – это созерцание Ума.
      Исследование Хуа-тоу или "всматривание, кто повторяет имя Будды" – это созерцание Ума. Поэтому, созерцание Ума – это озарение чистой осознанности. Это также озарение природы Будды в себе. Ум – это природа, чистая осознанность, Будда. У Ума нет формы, нет особенностей, его нельзя найти ни в каком особом месте. Его нельзя ухватить. Исходно, Ум это чистота, всеобще охватывающая все миры Дхармы. Нет "внутри" или "снаружи", нет прихода или ухода. Изначально, Ум – это чистая Дхармакайя.
      Исследуя Хуа-тоу, практикующий должен сначала закрыть все шесть органов чувств и искать, где возникают мысли. Практикующим следует сосредотачиваться на Хуа-тоу, пока они не увидят чистый изначальный ум, который отделен от мыслей. Если делать это без перерыва, ум становится тонким (ясным, острым - fine), тихо спокойным, безмолвно озаряющим. В этот миг пять скандх пусты, тело и ум угасли, ничего не остаётся. С этих пор ходьба, стояние, сидение и лежание – все делаются бездвижно. Со временем практика углубится, и в конце концов практикующие увидят свою собственную природуи станут Буддами, а страдания прекратятся.
      Патриарх прошлого Гаофэн (1238-1295) сказал:  "Вы должны созерцать Хуа-тоу, как падающая черепица бесконечно тонет в пруду глубиной десять тысяч футов. Если через семь дней вы не будете просветлены, то я разрешу вам отрубить мою голову".
       Это слова опытного человека. Он не говорил легкомысленно. Его слова истинны.
            
       Хуа-тоу– это Один Ум. Этот ум не внутри, снаружи или посередине. С другой стороны, он внутри, снаружи и в середине. Он как безмятежность пустого пространства, царящая повсюду.
      Практикующих приводят в отчаяние блуждающие мысли. Думают, что их трудно обуздать. Не бойтесь блуждающих мыслей. Не тратьте свою энергию, пытаясь подавлять их. Всё, что вам нужно делать – узнавать их. Не привязывайтесь к блуждающим мыслям, не следуйте за ними, и не пытайтесь от них избавиться. Пока вы не нанизываете мысли друг с другом, блуждающие мысли будут уходить сами.

Лекции о методах практики в чаньском зале

Сущность чаньской практики

      Наши повседневные дела исполняются внутри самого Пути. Есть ли где-то место не для практики Пути? Чаньский Зал должен быть даже не нужен. Более того, чаньская практика – это не просто сидячая медитация. Чаньский Зал и чаньская сидячая медитация – для чувствующих существ с глубокими кармическими препятствиями и мелкой мудростью.  Если вы практикуете с нетерпеливым отношением, появится чувство надоедания. Тогда вам следует отложить всё, включая ваши усилия практиковать. Отдохните несколько минут. Постепенно, когда вы восстановитесь, продолжайте практиковать.       Много переживаний вы встретите, сидя в чань, слишком много, чтобы о них говорить. Однако, если вы не привязываетесь к ним, они вам не помешают. Вот почему пословица говорит: "Смотри на необычайное, но не думай о нём как о необычайном, и необычайное отступит". "Если человек не думает, что он достиг сверхобыденных переживаний, то это хорошо. Если человек не думает, что он достиг чего-то сверхобыденного, он привлечёт демонов".

3. Как начать практику: различение между хозяином и гостем

      Как следует начинать практику? Будда упоминает два слова: "гость" и "пыль".
"Путешественник, останавливаясь в гостинице, может провести ночь или чего-то поесть. Когда он поел или отдохнул, он собирает вещи и продолжает своё путешествие, поскольку у него нет времени оставаться дольше. Если бы он был хозяином, ему некуда было бы идти. Поэтому я рассуждаю так: тот, кто не остаётся – называется гостем, поскольку не оставаться – сущность гостя. Тот, кто остаётся, называется хозяином.
Опять же, в ясный день, когда поднимается солнце и солнечный свет попадает через отверстие в тёмную комнату, можно увидеть пыль в пустом пространстве. Пыль движется, а пространство неподвижно. То, что ясно и неподвижно, называется пространство; то, что движется, называется пыль, поскольку двигаться – сущность пыли".
       Гость и пыль говорят об иллюзорных мыслях, тогда как хозяин и пространство относятся к собственной природе. То, что постоянный хозяин не следует за гостем в его приходах и уходах, отражает то, что постоянная собственная природа не следует за иллюзорными мыслями в их текучем подъёме и падении. Поэтому сказано:
 "Если человек не подвержен влиянию всех вещей, то не будет препятствий, даже когда он постоянно окружён вещами".
       Движущаяся пыль не запирает ясное, по-прежнему пустое пространство; иллюзорные мысли, поднимаясь и падая сами по себе, не препятствуют собственной природе Таковости. Поэтому сказано:
"Если мой ум не возникает, все вещи безупречны".
       В таком состоянии ума даже гость не уплывает с иллюзорными мыслями. Если он понимает пространство и пыль, иллюзорные мысли больше не будут препятствиями. Сказано, что, когда распознаёшь врага, больше не будет врага в твоём уме. Если человек может исследовать и понять всё это перед началом практики, то вряд ли он сделает серьёзные ошибки.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
просто_СоняДата: Суббота, 2023-08-19, 6:35 PM | Сообщение # 172
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 4307
Статус: Offline
4. Хуа-тоу и сомнение

      Древние патриархи указывали непосредственно на ум. Когда человек видит собственную природу, он достигает Буддовости. Так было в случае, когда Бодхидхарма помог своему ученику успокоить его ум, и когда Шестой Патриарх говорил только о видении собственной природы. Всё, что было необходимо – это прямое понимание и принятие Ума, и больше ничего. Более недавние патриархи, однако, видели, что практикующие не могут бросить себя в практику с полной самоотдачей и не могут немедленно увидеть свою собственную природу. Вместо этого, те люди играли в игры и подражали словам мудрости, похваляясь богатством других людей и воображая его своим. По этой причине, поздние патриархи были вынуждены основать школы и разработать особые пути для помощи практикующим, такие так метод исследования Хуа-тоу.
      Есть много Хуа-тоу, такие как
"Все дхармы возвращаются к одному, куда возвращается это одно?"
"Каким было моё изначальное лицо до моего рождения?"
      и так далее. Самое распространённое, однако –
"Кто повторяет имя Будды?"

      Что значит Хуа-тоу? Хуа значит произнесённое слово; тоу значит голова или начало, так что Хуа-тоузначит то, что было до произнесённого слова. Например, повторение имени Будды Амитабхи – это хуа, а Хуа-тоу– это то, что предшествует повторению человеком имени Будды. Хуа-тоу– это миг перед появлением мысли. Как только мысль возникла, это уже хвост хуа. Миг перед возникновением мысли называется не-возникновением. Когда ум не отвлечён, не вял, не привязан к спокойствию, или не впал в состояние отсутствия (nothingness), он называется не-исчезающим. Однонаправленно и непрерывно, обращаться внутрь и озарять состояние не-возникновения и не-исчезновения – называется исследоватьХуа-тоу, заботиться о Хуа-тоу.

      Чтобы исследовать Хуа-тоу, нужно сначала породить сомнение. Сомнение – это как посох для методаХуа-тоу. Что значит сомнение? Например, можно спросить: "Кто повторяет имя Будды?" Каждый знает, что это он сам повторяет имя, но использует он свой рот или свой ум? Если это его рот, то после смерти человека рот ещё существует – как получается, что мертвец не может повторять имя Будды? Если это ум, то на что похож ум? Это невозможно узнать. Так что есть что-то, чего человек не понимает, и это порождает лёгкое сомнение, относящееся к вопросу "кто".
      Это сомнение никогда не должно быть грубым. Чем тоньше оно, тем лучше. Всё время и везде, следует однонаправленно созерцать и сохранять это сомнение, удерживать его текущим, как тонкий поток воды. Не отвлекайтесь никакой другой мыслью. Когда сомнение здесь, не беспокойте его. Когда его больше нет здесь, нежно породите его снова. Новички обнаружат, что мощнее использовать этот метод в неподвижности, чем при движении; но вам не следует иметь разделяющего отношения. Независимо от того, мощна ваша практика или нет, или неподвижны вы или движетесь, просто однонаправленно используйте метод и практикуйте.

      В Хуа-тоу"Кто повторяет имя Будды?" ударение должно быть на слове "кто". Другие слова служат для создания общей идеи, точно как в вопросах "Кто одевается?", "Кто ест?", "Кто опорожняет кишки?", "Кто мочится?", "Кто невежественно сражается за своё я?", "Кто осознан?"... Независимо от того, идёшь, стоишь, сидишь или наклоняешься, слово "кто" – прямое и немедленное. Не имея нужды полагаться на повторяющееся мышление, догадки или внимание, легко породить чувство сомнения.
      Таким образом, Хуа-тоу, включающие слово "кто", это чудесные методы для практики чань. Но идея не в том, чтобы повторять: "Кто повторяет имя Будды?", как можно было бы повторять само имя Будды; неправильно и использовать рассуждения, чтобы найти ответ на вопрос, думая, что это и значит иметь сомнение. Есть люди, которые непрерывно повторяют: "Кто повторяет имя Будды?" Они бы накопили больше заслуги и добродетели, если бы вместо этого постоянно повторяли имя Будды Амитабхи. Другие позволяют своим умам блуждать, думая, что вот это значит иметь сомнение, и оказываются ещё сильнее вовлечены в иллюзорные мысли. Это как пытаться взбираться вверх, но вместо этого спускаться. Берегитесь этого.

      Сомнение, порождаемое практикующим-новичком, склонно быть грубым, прерывистым и непостоянным. Это нельзя назвать действительным состоянием сомнения. Его можно назвать только мыслями. Постепенно, когда дикие мысли оседают, и обретается больше контроля, этот процесс может быть назван цан (что значит исследовать, всматриваться). Когда взращивание становится плавнее, сомнение возникает естественно, без активного побуждения практикующим. На этой ступени человек не осознаёт, где он сидит. Он не осознаёт существования тела, или ума, или окружающего. Здесь только сомнение. Это истинное состояние сомнения.
      Говоря реалистично, начальную ступень нельзя считать взращиванием. Человек лишь вовлечён в иллюзорные мысли. Только когда истинное сомнение возникает само по себе, это можно назвать истинным взращиванием. Этот миг – критический перекрёсток, и практикующему легко отклониться от правильного пути:
      (1) В этот миг – ясно и чисто, неограниченное чувство лёгкости и спокойствия. Однако, если человеку не удаётся полностью поддерживать свою осознанность и озарение (осознанность – это мудрость, не заблуждение; озарение – это самадхи, не беспорядок), то он впадёт в лёгкое состояние умственной вялости. Если поблизости есть человек с открытыми глазами, он сможет сразу сказать, что практикующий находится в этом умственном состоянии, и ударит его "палочкой благовоний", разгоняя все облака и туман. Многие люди просветляются таким путём.
      (2) В этот миг – ясно и чисто, пусто и пустотно. Если нет, то сомнение утеряно. Тогда это "нет содержания", что значит, человек больше не делает усилий практиковать. Вот что значит "скала с сухим деревом" или "камень, мокнущий в холодной воде". В этой ситуации практикующему нужно "вознести" (bring up). "Вознести" значит развить осознанность и озарение. Это отличается от прежних времён, когда сомнение было грубым. Сейчас оно должно быть крайне тонким – одна мысль, непрерывная и предельно утончённая. С крайней ясностью, она озаряюща и тиха, неподвижна, но полностью осознанна. Как дымок от огня, который вот-вот погаснет, это тоненький поток без прерываний. Когда практика достигает этой точки, нужно иметь алмазный глаз, в том смысле, что больше не нужно пытаться "возносить". "Возносить" теперь было бы как приставление головы к верху своей головы.

      Однажды монах спросил чаньского мастера Чжаочжоу: "Что делать, когда ни одна вещь не приходит?" Чжаочжоу ответил: "Положить её". Монах спросил: "Если ни одна вещь не приходит, что класть?" Чжаочжоу ответил: "Если её невозможно положить, подними". Этот разговор относится в точности к такой ситуации. Истинный вкус этого состояния не может быть описан. Как пьющий воду: только он знает, насколько холодна она или тепла. Если человек достигает этого состояния, он естественно поймёт. Если он не в этом состоянии, никакое объяснение не будет соответствовать. Мастеру меча предложите меч; не трудитесь показывать свои стихи тому, кто не поэт.

5. Заботиться о Хуа-тоу и обращаться внутрь, чтобы услышать свою собственную природу

      Могут спросить: "Как метод Бодхисаттвы Авалокитешвары обращения внутрь, чтобы услышать собственную природу, считают исследованием чань?" Я ранее объяснил, что заботиться о Хуа-тоу– это быть, миг за мигом, с одной лишь мыслью, однонаправленно сияя светом внутрь, на "то, что не рождено и не разрушено". Озарение внутрь – это отражение (reflection). Собственная природа – это то, что не рождено и не разрушено. Когда "слушание" и "озарение" следуют за звуком и формой в мирском потоке, слушание не идёт за звук, а видение не идёт за форму. Однако когда человек обращается внутрь и созерцает напротив мирского потока собственную природу, и не преследует звук и форму, то он становится чистым и прозрачным. Тогда "слушание" и "озарение" – не две разные вещи.
      Поэтому нам следует знать, что заботиться о Хуа-тоуи обращаться внутрь для слышания собственной природы – не значит использовать глаза для смотрения и уши для слушания. Если мы используем уши, чтобы слышать, или глаза, чтобы смотреть, то мы преследуем звук и форму. Как следствие, мы будем подвержены их влиянию. Это называется подчинение мирскому потоку. Если человек практикует с одной только мыслью, однонаправленно пребывая в том, что не рождено и не разрушено, не преследуя звук и форму, без блуждающих мыслей, то он идёт против потока. Это называется также заботиться о Хуа-тоуили обращаться внутрь для слышания собственной природы. Это не значит, что вам следует плотно закрыть глаза или закрыть уши. Просто не порождайте ум, стремящийся к звуку и форме.

6. С решимостью покинуть сансару и порождая настойчивый ум

      В чаньских упражнениях самое главное – искреннее стремление оставить рождение и смерть, и порождение настойчивого (упорного, стойкого) ума. Если нет искренности (серьёзности) в оставлении рождения и смерти, то не получится породить "великое сомнение", и практика не будет действенной. Если нет стойкости в уме человека, итогом будет лень – как у того, кто практикует один день и отдыхает десять. Ваше сосредоточение на практике не станет непрерывным и непоколебимым.
      Всё, что вам нужно – иметь намерение, устремлённость и стойкость в вашей практике, и тогда, когда возникнет великое сомнение, омрачения прекратятся сами. Когда придёт время, дыня естественно отделится от лозы.
   ...  Друзья практикующие! Время проходит, никогда не возвращаясь. Оно постоянно ищет наших жизней. Оно ужаснее союзных армий. Время никогда не пойдёт на сделки и не заключит с нами мира. Давайте породим упорный ум немедленно, чтобы убежать от рождения и смерти!
Мастер Гаофэн (1238-1295) однажды сказал:

"Что касается практики, следует действовать как камень, падающий в глубочайшую часть пруда – десяти тысяч футов глубиной – постоянно и настойчиво падая, без перерыва, ко дну. Если человек может практиковать так, не останавливаясь, постоянно в течение семи дней, и всё же не сможет отсечь свои блуждания, иллюзорные мысли и омрачения, мой, Гаофэна, язык будет вытащен, чтобы им вечно пахали коровы".
      И еще:
 "Когда практикуют чань, следует установить для успеха некоторое время, как когда человек падает в яму десяти тысяч футов глубиной. Все его десятки тысяч мыслей сведены к одной – побегу из ямы. Если кто-то может действительно практиковать с утра до темна, и с ночи до дня, без второй мысли – и если он не достигнет полного просветления за три, пять или семь дней, то я совершу великую ложь, за которую мой язык будет вытащен, чтобы им вечно пахали коровы".
       У этого старого мастера было великое сострадание. Зная, что мы, вероятно, не смогли бы породить такой упорный ум, он дал два великих обета, чтобы гарантировать наш успех.


Не важно, что написано. Важно - как понято.
 
Галактический Ковчег » ___Мастерские Ковчега » Книги, беседы, публикации » Соня: конспекты интеграции » 5 Чань, дзен, дао-приправа
  • Страница 9 из 9
  • «
  • 1
  • 2
  • 7
  • 8
  • 9
Поиск:


Друзья! Вы оказались на борту сказочного космолёта
"Галактический Ковчег" - это проект сотворчества мастеров
НАУКА-ИСКУССТВО-СКАЗКИ.
Наши мастерские открыты гостям и новым участникам,
Посольские залы приветствуют сотворческие проекты.
Мы за воплощение Мечты и Сказок в Жизни!
Присоединяйтесь к участию. - Гостям первые шаги
                                                   
Избранные коллекции сотворчества на сайте и главное Меню
***Царства Мудрости. Поэма атомов
.. на форуме  на сайте

Все Проекты Библиотеки.
 Сборники проектов

Город Мастеров

Галактический Университет

Главная страница
Все палубы Форума 
Главный зал Библиотеки
Традиции Галактического Ковчега тут! . . ... ......
..

Лучшие Авторы полугодия: Просперо, Constanta, ivanov_v, Натья, Въедливый, bragi
Самые активные издатели: ivanov_v, Шахерезада
....... - .. Раздел: Наши Пиры - Вход _ИМЕНА Авторов -Вход ...
Хостинг от uCoz

В  главный зал Библиотеки Ковчега