И вдруг слышит: хлоп-хлоп! скры-скры! хлоп-хлоп! скры-скры! Кто-то хлопает и снегом скрипит. Неужели это такое празднование Нового года: без огней, без хлопушек?! Удивился Васька.

Смотрит, а это гномик: замёрз бедняга, бегает вокруг ёлочки да бьёт себя по бокам - согреться пытается. И что-то бормочет, вроде как: «Айн, цвайн, драйн! Айн, цвайн, драйн!» И так не останавливается ни на секунду: бегает, снегом скрипит, хлопает и бормочет.

Васька выпучил глаза и сначала на всякий случай для острастки спину изогнул, шерсть дыбом поднял и противно завыл: «Мяу-у-у-у-у-ууууу!!!»

Но гном был такой жалкий, что Васька сразу изменил тон и даже поздоровался и представился:

- Мррр, мррр, гут найт, уважаемый герр гном! Я - кот Васька!

Васька был кот догадливый и сразу смекнул, что перед ним гном немецкий. Очень уж одет он был аккуратно - в красной вельветовой курточке с золотыми пуговками, чёрных бархатных штанишках, шерстяных полосатых гетрах и ярких оранжевых башмачках с серебряными пряжками. На головке гномика была надета вязаная малиновая шапочка с сиреневым помпоном. Даже бородёнка его, несмотря на сильный мороз, была волосок к волоску расчёсана.

Внучка Кузьмича Анютка в школе немецкий проходила и выучила Ваську нескольким немецким словам. И сейчас Васька в уме старался вспомнить эти самые слова, чтобы применить в разговоре.

Но, оказалось, гном неплохо говорит по-русски, хоть и с небольшим акцентом.

- О, гут найт, уважаемый герр кот Васька! – гном поклонился. – Ведь я не ошибся в вашем имени?

- Не ошиблись, но можно просто - кот Васька, - поспешил ответить скромный кот. 

- Позвольте представиться: гном Манирлих! Это коротко. Полностью: Цирлих-Манирлих(1), но это не обязательно. - Я весь дорожу! То есть дрожу! - продолжал гном, едва попадая зубом на зуб. – У меня нос стал стеклянный! – Он тихонько, чтоб не разбить, щёлкнул по красному прозрачному носу. – Эти ваши русские морозы… бррр… особенно здесь, в лесу! Охо-хо! – гном задрожал сильнее. - Я слишком э… как бы это сказать по-русски… гм… я слишком похолодеть!

- Слишком замёрз! – поправил весьма грамотный по нынешним временам кот Васька.
И, не дожидаясь никаких расспросов, немецкий гном рассказал свою историю. Вся его дальнейшая речь, со слов Васьки, записана по всем правилам русской грамматики, чтобы не путать читателя.

- Вы же знаете, уважаемый кот Васька, что настоящие старинные гномы, коими мы и являемся, живут под землёй.

Кот с видом знатока кивнул головой и навострил ушки.

- Мы охраняем клады земли - особой красоты драгоценные камни, например... Золото, конечно, да и серебро сейчас в цене… Охраняем день и ночь! О, это очень трудная работа! Сейчас развелось столько кладоискателей, еле успеваем драгоценности перепрятывать. 

Гном вздохнул,  укоризненно   покачал   головой и продолжал:

- Раз в год каждому гному, как и любому старательному работнику, положен отпуск. И вот мы, семь братьев-гномов… Нет, нет, Белоснежку мы с собой не брали, - поспешил он опередить Васькин вопрос, - слишком много хлопот в походе… Так вот, мы, семь братьев-гномов, гостили на Урале у хозяйки Медной горы.

- У самой хозяйки Медной горы!? – так и ахнул Васька, изобразив хвостом вопросительный знак. – Неужели она ещё жива? - Уж он-то хорошо знал сказки Бажова. С Анюткой все перечли раз  пять.

- Да, у самой хозяйки Медной горы, - продолжал Манирлих, утвердительно тряся заиндевелой бородёнкой. – Она жива, здравствует и ведёт коммерческие переговоры с людьми… Вам понятно, чтО я говорю? – тактично осведомился гном.

Васька с достоинством кивнул круглой головой. Ещё бы! Он был очень подкованным во всех отношениях котом. На кухне, где он больше всего времени и проводил, целый день бубнило радио. А вечером он вместе с Кузьмичом в кресле сидел и по телевизору все новости подряд смотрел. Ничего не пропускал.

- Как же вы туда добрались? – поинтересовался кот. – Неужели на самолёте? - Васька боялся летать, поэтому у него даже шерсть встала дыбом от страха.

- О, это было бы слишком прозаично и… дорого для нас, – признался гном. - Гномы - народ бережливый. Под землёй всюду проложены гномами тоннели, по ним и добрались.

- Так это ж, сколько топать надо! - посочувствовал Васька.

- Вовсе нет! – Манирлих запрыгал и захлопал ещё сильнее, - мороз крепчал. Нос его стал не только совершенно как стеклянный, но и начал сам по себе  тихонько звенеть.

«Это - предел», - подумал Васька.

А Манирлих, держась из последних сил, продолжал:

- Удивительное свойство тоннелей гномов в том, что, если на земле один километр проходишь, за это же время под землёй выходит все сто тысяч! Так за один день и добрались!

- Вот это да! – От удивления Васька даже усами покрутил и затылок задней лапкой почесал. – «А ведь приходится нА слово верить! – подумал он. – Всё равно, ни за что в эти гномские тоннели не полезу!»

- Таким же образом мы возвращались обратно, - всё громче стуча зубами и звеня носом, продолжал свой рассказ бедный Манирлих. – Во всех тоннелях у нас есть специальные выходы на поверхность земли. Я лишь на несколько минут вылез, чтобы сфотографировать лес! Он  так красив зимой! Но вход в тоннель тут же засыпало снегом, и, сколько я его не искал, найти не мог! И теперь замерзаю!

Коты, как известно, народец хоть и с норовом, но добрый и гостеприимный. Ваське дрожавшего Манирлиха жалко стало, и он сказал:

- Бесполезное занятие! До весны всё равно вход в ваш тоннель не найдётся, вон, как снег валит. Лучше домой пойдём, к Кузьмичу. Отогреешься, поживёшь у нас (Васька по простоте душевной уже на «ты» перешёл), а там видно будет. Кстати нас с Кузьмичём и Анюткой сфотографируешь.

Замёрзший Манирлих сразу же согласился, и они отправились домой, к Кузьмичу.
Кузьмич гостю совсем не удивился. Васька чуть не каждый день кого-нибудь притаскивал. То воробья хромого, то полузадушенного соседским котом мышонка, то пчелу без жала. И всех они выхаживали, выкармливали, а пчеле даже жало на место удалось поставить. И отпускали на свободу: живите, мол, мир большой, всем места хватит!

Манирлих поклонился хозяину и представился:

- Цирлих-Манирлих, можно просто Манирлих!

- Ишь ты, имя-то вроде немецкое, а звучит как какое-то знакомое слово! – удивился Кузьмич. 

Но кланяться не стал. Всё же как-то не солидно малознакомому гному кланяться, а только вежливо кивнул головой:

- Дед Кузьмич, прошу без церемоний!

Васька сразу же со своего блюдечка кусок жареной печёнки взял и на бумажечку возле Манирлиха положил:

- Ешь, господин Манирлих, не побрезгуй, с Кузьмичом вместе жарили!

-Эх, Васька, Васька! Сколько можно тебя хорошим манерам учить! Прошу, гости дорогие! Ведь скоро Новый год!

Дед распахнул двери в гостиную. Там был накрыт новогодний стол, и сверкала игрушками и разноцветными огоньками нарядная ёлка.

Тут и внучка Анютка с подружкой Маринкой с катка вернулись, и все уселись за праздничный стол. 

Дед Кузьмич скоро по каким-то делам из комнаты вышел, а в это время пришёл Дед Мороз с большим мешком и раздал всем подарки: Анютке и Маринке - по кукле, Ваське - заводного мышонка, а Цирлиху-Манирлиху достался игрушечный, но очень вместительный КамАЗ. 

Гном уселся в кузов, Васька завёл машину, и Цирлих-Манирлих пять раз объехал вокруг ёлки. Всем было очень весело!

Дед Мороз скоро попрощался и ушёл, а дед Кузьмич вернулся почему-то с белыми бровями и белой бородой, как у Деда Мороза. 

Манирлиху всё это так понравилось, что он попросил у Кузьмича разрешение остаться у них навсегда. Кузьмич разрешил: пусть себе живёт! И Ваське с ним веселее будет. Так и остался Манирлих у деда с Васькой, всех фотографирует и делает очень красивые слайды. Настоящие гномы в этом деле большие мастера!

------------------

(1)Цирлих-манирлих (искажённо) – в  переводе  с немецкого языка – церемонии. Старшее поколение хорошо знает фразу:«Пожалуйста, без цирлихов-манирлихов!», что означает: «Прошу без церемоний!»