Суббота, 2017-10-21, 4:24 AM
О проекте Регистрация Вход
Hello, Странник ГалактикиRSS

.
Авторы Сказки_ Библиотека_ Помощь Пиры [ Ваши темы. Новые сообщения · Правила- ПОИСК •]

Страница 4 из 4«1234
Модератор форума: Фeaно, Руми 
Галактический Ковчег » ___Созвездия Таинственных миров » Семь Морей » Книги Семи Морей » Письма Сенеки (К каждому из нас!)
Письма Сенеки
БелоснежкаДата: Воскресенье, 2014-05-25, 3:47 PM | Сообщение # 1
Хранитель Ковчега
Группа: Модераторы
Сообщений: 2798
Статус: Offline
Нравственные письма к Луцилию
Луций Анней Сенека




"Нравственные письма к Луцилию" - итоговая философская книга Сенеки, написанная им в конце жизни. Сенека учит Луцилия освобождению философическому и нравственному, освобождению от страха смерти, ненужного честолюбия, неправильных мнений.

***********

ЛУЦИЙ СЕНЕКА (4 до н. э. - 65 н. э.)

Доступно только для пользователей

Подумалось, возможно у читателей писем Сенеки появится желание сотворчества по теме. Можно озвучить какую-либо из особо понравившихся мыслей философа в новых стихах, четверостишиях, плэйкастах, коллажах или притчах!



Привет с Волшебного острова Эхо!
остров
 
ТанецДата: Четверг, 2016-11-24, 8:50 PM | Сообщение # 61
Администратор
Группа: Администраторы
Сообщений: 1948
Статус: Offline
Письмо XLVI

Сенека приветствует Луцилия!

Книгу, которую ты обещал мне, я получил и, намереваясь попозже прочесть ее без помех, приоткрыл, желая только отведать... Но потом она заманила меня дальше, я стал двигаться вперед; насколько она красноречива, ты поймешь вот из чего: мне она показалась короткой и такой, какая не по плечу ни мне, ни тебе, но напоминающей на первый взгляд труд Тита Ливия либо Эпикура. Словом, она меня не отпускала и увлекла такой приятностью, что я прочел ее до конца, не откладывая. Солнце меня звало, голод напоминал о себе, тучи мне грозили, но я проглотил все до конца.

И не только получил от книги удовольствие, но и порадовался. Сколько в нем дарованья, повторял я, сколько души! Какие порывы, сказал бы я, если бы нашел между взлетами затишья. А так это не порывы, а плавный полет; и весь слог мужественный, возвышенный, хотя есть в нем всякий раз к месту – и мягкая приятность. И сам ты величав и высок духом; таким и оставайся, так и шествуй дальше! Но кое-что сделал и сам предмет книги; потому и нужно выбирать предмет плодотворный, чтобы он не был тесен для нашего дарования я сам его подстегивал.

О твоей книге я напишу больше, когда снова ею займусь, а пока я не успел оценить ее умом, словно не прочел все, а прослушал. Позволь мне рассмотреть ее придирчивей. Бояться тебе нечего: ты услышишь правду. Ведь ты счастливец: ни у кого нет причин лгать тебе из такой дали, – разве что мы лжем и без причин, по одной привычке.

Будь здоров.

Письмо XLVII

Сенека приветствует Луцилия!

Я с радостью узнаю от приезжающих из твоих мест, что ты обходишься со своими рабами, как с близкими. Так и подобает при твоем уме и образованности. Они рабы? Нет, люди. Они рабы? Нет, твои соседи по дому. Они рабы? Нет, твои смиренные друзья. Они рабы? Нет, твои товарищи по рабству, если ты вспомнишь, что и над тобой, и над ними одинакова власть фортуны.

Мне смешны те, кто гнушается сесть за стол с рабом – и почему? Только потому, что спесивая привычка окружила обедающего хозяина толпой стоящих рабов! Он ест больше, чем может, в непомерной жадности отягощает раздутый живот, до того отвыкший от своего дела, что ему труднее освободиться от еды. чем вместить ее.

А несчастным рабам нельзя раскрыть рот, даже чтобы сказать слово. Розга укрощает малейший шепот, даже случайно кашлянувший, чихнувший, икнувший не избавлен от порки: страданьем искупается малейшее нарушение тишины. Так и простаивают они целыми ночами, молча и не евши.

Из-за этого и говорят о хозяевах те, кому при хозяевах говорить запрещается. Зато другие, кому можно перемолвиться словом не только при хозяине, но и с ним самим, кому не затыкали рта, готовы бывали за хозяина подставить голову под меч, принять на себя близкую опасность. За столом они говорили, под пыткой молчали1.

Часто повторяют бесстыдную пословицу: "Сколько рабов, столько врагов". Они нам не враги – мы сами делаем их врагами. Я не говорю о жестокости и бесчеловечности, – но мы и так обращаемся с ними не как с людьми, а как со скотами. Мы возлежим за столом, а из них один подтирает плевки, другой, согнувшись, собирает оброненные пьяными объедки, третий разрезает дорогую птицу и уверенными движениями умелых рук членит на доли то грудку, то гузку. Несчастен живущий только ради того, чтобы по правилам резать откормленную птицу, но тот, кто обучает этому ради собственного удовольствия, более жалок, чем обучающийся по необходимости.

А этот – виночерпий в женском уборе – воюет с возрастом, не имеет права выйти из отрочества, снова в него загоняемый; годный уже в солдаты, он гладок, так как стирает все волоски пемзой или вовсе выщипывает их; он не спит целыми ночами, деля их между пьянством и похотью хозяина, в спальне – мужчина, в столовой – мальчик.

А тот несчастный, назначенный цензором над гостями, стоит и высматривает, кто лестью и невоздержностью в речах или в еде заслужит приглашения на завтра. Вспомни о тех, на ком лежит закупка снеди, кто до тонкости знает хозяйский вкус: какая еда раздразнит его запахом, какая понравится на вид, какая своей новизной пробудит убитый тошнотой голод, на что он, пресытившись, не может смотреть и чего ему сегодня хочется. И с ними он не в силах пообедать, считая, что унизит свое величие, если сядет за стол с рабом. Великие боги!

А сколько людей служит хозяевам, вышедшим из рабов! Я видел, как хозяин стоял у порога Каллиста2, и когда другие входили, он, когда-то повесивший на Каллиста объявление, выводивший его на продажу среди негодных рабов, не был допущен. Раб, выброшенный в первую десятку3, на которой глашатай пробует голос, отблагодарил хозяина сполна, отказав ему и не сочтя его достойным войти в дом. Хозяин продал Каллиста; но Каллист хозяину продал куда больше4.

Изволь-ка подумать: разве он, кого ты зовешь своим рабом, не родился от того же семени, не ходит под тем же небом, не дышит, как ты, не живет, как ты, не умирает, как ты? Равным образом и ты мог бы видеть его свободнорожденным, и он тебя – рабом. Когда разбит был Вар5, фортуна унизила многих блестящих по рождению, готовых через военную службу войти в сенат: одних она сделала пастухами, других – сторожами при хижинах. Вот и презирай человека того состояния, в которое ты сам, покуда презираешь его, можешь перейти.

Я не хочу заниматься этим чересчур обширным предметом и рассуждать насчет обращения с рабами, с которыми мы так надменны, жестоки и сварливы. Но вот общая суть моих советов: обходись со стоящими ниже так, как ты хотел бы. чтобы с тобою обходились стоящие выше. Вспомнив, как много власти дано тебе над рабом, вспомни, что столько же власти над тобою у твоего господина.

"Но надо мною господина нет!" – Ты еще молод; а там, глядишь, и будет. Разве ты не знаешь, в каких летах попала в рабство Гекуба, в каких – Крез, и мать Дария, и Платон, и Диоген?6

Будь милосерден с рабом, будь приветлив, допусти его к себе и собеседником, и советчиком, и сотрапезником. – Тут и закричат мне все наши привередники: "Да ведь это самое унизительное, самое позорное!" – А я тут же поймаю их с поличным, когда они целуют руку чужому рабу.

И разве вы не видите, как наши предки старались избавить хозяев – от ненависти, рабов – от поношения? Хозяина они называли "отцом семейства", рабов (это до сих пор удержалось в мимах) – домочадцами. Ими был установлен праздничный день7 – не единственный, когда хозяева садились за стол с рабами, но такой, что садились непременно, и еще оказывали им в доме всякие почести, позволяли судить да рядить, объявляя дом маленькой республикой.

"Что же, надо допустить всех моих рабов к столу?" – Нет, так же как не всех свободных. Но ты ошибаешься, полагая, будто я отправлю некоторых прочь за то, что они заняты грязными работами: этот, мол, погонщик мулов, а тот пасет коров. Знай: не по занятию, а по нравам буду я их ценить. Нравы каждый создает себе сам, к занятию приставляет случай. Одни пусть обедают с тобой, потому что достойны, другие – затем, чтобы стать достойными. Что бы ни осталось в них рабского от общения с рабами, все сгладится за столом рядом с людьми более почтенными.

Нельзя, Луцилий, искать друзей только на форуме и в курии; если будешь внимателен, то найдешь их и дома. Часто хороший камень пропадает за неимением ваятеля; испытай его, попробуй его сам. Глуп тот, кто, покупая коня, смотрит только на узду и попону, еще глупее тот, кто ценит человека по платью или по положению, которое тоже лишь облекает нас, как платье.

Он раб! Но, быть может, душою он свободный. Он раб! Но чем это ему вредит? Покажи мне, кто не раб. Один в рабстве у похоти, другой – у скупости, третий – у честолюбия и все – у страха. Я назову консуляра8 – раба старухи и богача – раба служанки, покажу самых родовитых юношей в услужении у пантомимов. Нет рабства позорнее добровольного. Так что нечего нашим слишком разборчивым гордецам запугивать тебя. Будь с рабами приветлив, покажи себя высоким без высокомерия: пусть они лучше чтят тебя, чем боятся.

Кто-нибудь скажет, будто я зову рабов надеть колпак9, а хозяев лишаю их достоинства, когда говорю, что лучше бы рабы чтили их, чем боялись: "Неужто так прямо он и говорит: пусть рабы чтят нас, как будто они – клиенты или утренние посетители?" – Кто так скажет, забывает, что и с хозяина хватит того, чем довольствуется бог – почитания и любви. А любовь не уживается со страхом.

Поэтому, на мой взгляд, ты правильно поступаешь, когда, не желая, чтобы рабы тебя боялись, наказываешь их словами. Побоями наставляют бессловесных животных. Не все, что обидно, вредит нам; но избалованность доводит нас до такого неистовства, что все перечащее нашему желанию вызывает у нас ярость.

Так мы и усваиваем царские привычки. Ведь цари забывают, как сильны они сами и как слабы другие, и чуть что распаляются гневом, словно от обиды, хотя даже от возможности обид надежно охраняет царей величие их удела. И они это знают, но только ищут и не упускают случая сотворить зло: для того и нужна им обида, чтобы кому-нибудь повредить.

Больше не буду тебя задерживать: ведь тебе не нужны увещанья. У добрых нравов, помимо прочего, то преимущество, что они довольны собой и не меняются. Непостоянно злонравие: оно меняется часто, но к лучшему никогда.

Будь здоров.
 
MгновениЯДата: Пятница, 2017-04-21, 2:09 PM | Сообщение # 62
Ковчег
Группа: Администраторы
Сообщений: 12094
Статус: Offline
«Прогулки с Сенекой»/Серия «Галактический Ковчег». Книги Семи Морей. Феано, 56 стр., 2017 г.

Перед вами подборка ритмичных переложений избранных высказываний Сенеки, содержащихся в его поистине драгоценном произведении «Нравственные письма к Луцилию» и авторские ответы. Тем самым читателю предлагается обратиться к первоисточнику, используя «Прогулки с Сенекой» как мостик между временем жизни Сенеки и нашими днями. Философские письма мудреца, точнее сказать, философские наставления Сенеки характеризует одна общая черта, придающая им обаяния и убедительности: философ ведёт беседу не с высоты собственной неуязвимой мудрости, а внизу, как бы прогуливаясь вместе с собеседником, ещё только стремящимся к этой мудрости подняться. Ритмы отражают ясную и простую речь Сенеки, проникающую прямо в душу читателя, когда тот начинает сознавать её ценнейший смысл.

© Феано, редакция 2017
© Обложка - Рубенс Питер Пауль. "Смерть Сенеки", 1612-1613 гг.



Сфера сказочных ссылок
 
ТанецДата: Пятница, 2017-05-05, 11:26 PM | Сообщение # 63
Администратор
Группа: Администраторы
Сообщений: 1948
Статус: Offline
Солнце Сенеки миры прожигает
Самые темные... с края до края!
Светлым мирам дарит зернышки света
Высшей гармонии, ритмом сонета.

В сотах структуры земного кристалла
Те прорастают волей кинжала
И превращаются образы мира
Даром творца в основанье эфира.

Солнцем открылись волшебные сказы,
Как украшение царственной вазы,
Стали граалем фантазии чести,
Совестью мира, доброю Вестью.

Если умом болтовню прерываешь,
Выйдя за грань суеты, то встречаешь
Хидра-хранителя... пробуй схватить
Край одеянья его - злато нить...

Вот путеводная ниточка духа
Тем, кто доверится тонкому слуху...
 
MгновениЯДата: Понедельник, 2017-05-22, 1:31 PM | Сообщение # 64
Ковчег
Группа: Администраторы
Сообщений: 12094
Статус: Offline
Цель у философа - согласие с природой,
Благожелательное к людям отношенье,
Пусть не всегда тебя поймут среди народа,
Не опасайся осуждающего мненья.

((()))

Ты будь умеренным,
цени всех выше - меру!
Пусть нравы добрые сумеют сочетаться
С традиционными, что приняты на веру,
Но не пытайся же толпе уподобляться.

((()))

Запомни, страх с надеждой - это страж и пленник,
Так крепко связаны.
Ты изживи надежды,
И тем избавишься от страха
- откровенье
Сие нашел у Гекатона я.
Но прежде,
Чем завершить беседу, я скажу о том,
Что благо злом бывает,
память, например.
Она усиливает страх, чей след в былом,
И озабочена предусмотреньем мер.


Сфера сказочных ссылок
 
MгновениЯДата: Воскресенье, 2017-08-13, 7:33 AM | Сообщение # 65
Ковчег
Группа: Администраторы
Сообщений: 12094
Статус: Offline


Письма Сенеки, как свет маяка,
Двери в бессмертие мира благого,
Дальние странствия ждут моряка,
К вещей Гармонии духа родного.


Сфера сказочных ссылок
 
ТанецДата: Понедельник, 2017-09-04, 11:22 AM | Сообщение # 66
Администратор
Группа: Администраторы
Сообщений: 1948
Статус: Offline
Религия и воззрения Сенеки

Религии сутью близки мне,

Традиции ж так далеки,

Как солнечным зайчикам гимны,

Как солнцу земли огоньки.

((()))

Просторы морей заповедных

Насыщены сутью души,

Сказаньями былей безмерных,

Звучаньем молитвы в тиши...

Будучи деятельным стоиком, отвергая религию и считая, что истинная религия это труды души, духовное самосовершенствование и культ добродетели, Сенека был и остаётся по сути пифагорейцем, Человеком галактическим и этим он так близок мне. Сегодня его называют и теистом, и пантеистом, и материалистом, и идеалистом, даже и родоначальником христианских воззрений... Его с большим рвением цитируют и христиане, и буддисты, и суфисты...

В своих воззрениях Сенека проявлял космополитизм в лучшем значении этого слова. Он часто говорил о человечестве как об одном народе, что отечество всех людей - это весь мир. Он пишет в "Нравственных письмах к Луциллию", что "все, что ты видишь, в чем заключено божественное и человеческое, - едино: мы только члены огромного тела. Природа, из одного и того же нас сотворившая и к одному предназначившая, родила нас братьями. Она вложила в нас взаимную любовь, сделала нас общительными, она установила, что правильно и справедливо, и по ее установлению несчастнее приносящий зло, чем претерпевающий" [Письмо 95].
 
MгновениЯДата: Четверг, 2017-09-21, 6:03 PM | Сообщение # 67
Ковчег
Группа: Администраторы
Сообщений: 12094
Статус: Offline
Античные авторы о Сенеке
Публий (?) Корнелий Тацит (ок. 55-120)


Анналы, XIV. 52.

Смерть Бурра сломила влияние Сенеки, ибо добрые правила, которые они оба внушали Нерону, с устранением одного из них утрачивали для него силу, и он стал приближать к себе недостойных людей. А те возводили на Сенеку всевозможные обвинения, говоря, что он продолжает наращивать свое огромное, превышающее всякую меру для частного лица состояние, что домогается расположения граждан, что красотою и роскошью своих садов и поместий превосходит самого принцепса. Упрекали они Сенеку также и в том, что славу красноречивого оратора он присваивает только себе одному и стал чаще писать стихи после того как к их сочинению пристрастился Нерон. Открыто осуждая развлечения принцепса, он умаляет его умение править лошадьми на ристалище и насмехается над переливами его голоса всякий раз, когда тот поет. Доколе же будет считаться, что все достославное в государстве обязательно исходит от Сенеки? Отрочество Нерона отошло в прошлое, и он вступил в цветущую пору юности: так пусть он избавится, наконец, от докучного руководителя, — у него не будет недостатка в просвещенных наставниках в лице его предков.

53. Сенека не остался в неведении относительно поносивших его, ибо ему сообщили о них те, в ком не угасли честные побуждения, и, видя к тому же, что Цезарь все упорнее избегает близости с ним, попросил его уделить ему время для беседы и, получив согласие, начал следующим образом: "Уже четырнадцатый год. Цезарь, как мне были доверены возлагавшиеся на тебя надежды и восьмой — как ты держишь в своих руках верховную власть. За эти годы ты осыпал меня столькими почестями и такими богатствами, что моему счастью не хватает лишь одного — меры. Приведу поучительный пример, относящийся не к моему, а к твоему положению. Твой прадед Август дозволил Марку Агриппе уединиться в Митиленах, а Гаю Меценату, не покидая города, жить настолько вдали от дел, как если бы он пребывал на чужбине; один — его товарищ по войнам. Другой — не менее потрудившийся в Риме получили от него хоть и очень значительные, но вполне заслуженные награды. А я что иное мог предложить твоей щедрости, кроме плодов моих усердных занятий, взращенных, можно сказать, в тени и получивших известность лишь оттого, что меня считают наставником твоего детства, и это — великая награда за них. Но ты, сверх того, доставил мне столь беспредельное влияние и столь несметные деньги, что я постоянно сам себя спрашиваю: я ли, из всаднического сословия и родом из провинции, числюсь среди первых людей Римского государства? Я ли, безвестный пришелец, возблистал среди знати, которая по праву гордится предками, из поколения в поколение занимавшими высшие должности? Где же мой дух, довольствующийся немногим? Не он ли выращивает такие сады, и шествует в этих пригородных поместьях, и владеет такими просторами полей, и получает столько доходов с денег, отданных в рост? И единственное оправдание, которое я для себя нахожу, это то, что мне не подобало отвергать даруемое тобой.

54. "Но и ты, и я уже исчерпали меру того, что принцепс может пожаловать приближенному, а приближенный принять от принцепса; все превышающее ее умножает зависть. Конечно, она, как и все смертное, ниже твоего величия, но я подвергаюсь ее нападкам, и меня следует избавить от них. И подобно тому как, обессилев в бою или в походе, я стал бы просить о поддержке, так и теперь, достигнув на жизненном пути старости и утратив способность справляться даже с легкими заботами, я не могу более нести бремя своего богатства и взываю к тебе о помощи. Повели своим прокураторам распорядиться моим имуществом, включить его в твое достояние. Я не ввергну себя в бедность, но отдав то, что стесняет меня своим блеском, я уделю моей душе время, поглощаемое заботою о садах и поместьях. Ты полон сил и в течение стольких лет видел, как надлежит пользоваться верховною властью; а мы, старые твои приближенные, вправе настаивать, чтобы ты отпустил нас на покой. И тебе послужит только ко славе, что ты вознес превыше всего таких людей, которые могут обходиться и малым".

55. На это Нерон ответил приблизительно так: "Тем, что я могу тут же, без подготовки, возражать на твою обдуманную заранее речь, я прежде всего обязан тебе, научившему меня говорить не только о предусмотренном, но и о непредвиденном. Мой прапрадед Август, действительно. дозволил Агриппе и Меценату уйти на покой после понесенных ими трудов, но это было сделано им в таком возрасте, уважение к которому защищало все, что бы он им ни предоставил; к тому же он не отобрал у них пожалованного в награду. Они ее заслужили походами и опасностями, в которых проходила молодость Августа; и твой меч и рука не оставили бы меня, если бы мне пришлось употребить оружие; но так как обстоятельства того времени требовали другого, ты опекал мое отрочество и затем юность вразумлением, советами, наставлениями. И то, чем ты меня одарил, пока я жив, не умрет, тогда как предоставленное мною тебе — сады, поместья, доходы — подвержено превратностям. Пусть я был щедр к тебе, но ведь очень многие, не обладавшие и малой долей твоих достоинств, владели большим, чем ты. Стыдно называть вольноотпущенников, которые богаче тебя. И меня заставляет краснеть, что ты, к которому я питаю привязанность как к никому другому, все еще не превосходишь всех остальных своим состоянием.

56. "К тому же и ты вовсе не в таком возрасте, который лишает возможности заниматься делами и наслаждаться плодами их, и мы еще в самом начале нашего властвования. Или ты находишь, что тебе нельзя равняться с Вителлием, который трижды был консулом, а мне — с Клавдием и что я неспособен дать тебе такое богатство, какое Волузий скопил длительной бережливостью? Но если кое-когда мы по легкомыслию молодости отклоняемся от правильного пути, то разве ты не зовешь нас назад и не направляешь с особенною настойчивостью наши юношеские силы туда, куда нужно, и не укрепляешь их своею поддержкой? И если ты отдашь мне свое достояние, если покинешь принцепса, то у всех на устах будет не столько твоя умеренность и самоустранение от государственной деятельности, сколько моя жадность и устрашившая тебя жестокость. А если и станут превозносить твое бескорыстие, то мудрому мужу все-таки не подобает искать славы в том, что наносит бесчестье другу". Ко всему этому, созданный природою, чтобы таить в себе ненависть, прикрывая ее притворными ласками, и изощривший в себе эту способность постоянным ее использованием, он добавляет объятия и поцелуи. И Сенека в заключение их беседы, как это неизменно происходит при встречах с властителями, изъявляет ему благодарность, но вместе с тем немедленно порывает со сложившимся во времена его былого могущества образом жизни: перестает принимать приходящих с приветствиями, избегает появляться в общественных местах в сопровождении многих и редко показывается в городе, ссылаясь на то, что его удерживают дома нездоровье или философские занятия. 57. После падения Сенеки было нетрудно устранить и Фения Руфа, которому вменили в вину его близость к Агриппине.
http://myriobiblion.byzantion.ru/seneca-fil/seneca-fil-about.htm


Сфера сказочных ссылок
 
ТанецДата: Четверг, 2017-10-12, 3:39 PM | Сообщение # 68
Администратор
Группа: Администраторы
Сообщений: 1948
Статус: Offline
Письмо XLVIII

Сенека приветствует Луцилия!

(1) На твое письмо, присланное с дороги и длинное, как эта дорога, я
отвечу позже. Мне нужно уединиться и обдумать, что тебе посоветовать. Ведь и
ты, прежде чем обратиться за советом, долго размышлял, надо ли советоваться;
так не следует ли мне тем более сделать это, хотя бы потому, что разрешить
вопрос нельзя так же быстро, как задать, особенно когда для одного хорошо
одно, для другого - другое? Снова я говорю, как эпикуреец? (2) Но для меня
хорошо то же, что и для тебя, и я не был бы тебе другом, если бы не считал
своим все, что тебя касается. Дружба сделает наши дела общими, у каждого
поодиночке нет ни беды ни удачи: вся жизнь друзей - заодно. Она не может
быть блаженной у того, кто смотрит только на себя и все обращает себе на
пользу; нужно жить для другого, если хочешь жить для себя. (3) Этот
неукоснительно и свято соблюдаемый союз, который связывает людей с людьми и
заставляет признать, что есть некое общее для человеческого рода право, он
более всего способствует душевному дружескому союзу, о котором я говорил.
Кто многим делится со всяким человеком, тот с другом разделит все. (4) Я
предпочел бы, Луцилий, лучший из людей, чтобы хитроумные наставники
объяснили мне, что я должен дать другу, а что - всякому человеку, чем
растолковали, сколько есть способов употребления слова "друг" и сколько
значений у слова "человек". Глупость и мудрость расходятся; с кем мне пойти?
В какую сторону ты велишь мне направиться? Для одного каждый человек все
равно что друг, для другого друг не все равно что всякий человек; первый
заводит дружбу ради себя, второй ради друга. А ты мне раздираешь в куски
слова и режешь их на слоги. (5) Выходит, если я не умею составить каверзный
вопрос и посредством ложного умозаключения навязать рожденную от истины
неправду, мне не разобраться и в том, к чему надо стремиться, а чего
избегать! Стыдно мне: дело у нас серьезное, а мы, старые люди, играем в
игрушки. (6) "Мышь - это слог; но мышь грызет сыр, следовательно, слог
грызет сыр". Допустим, что я не умею это распутать; но какая мне от моего
незнанья беда? Какой ущерб? Без сомненья, я должен опасаться, что в
мышеловку попадается слог или, по моей небрежности, свободный слог
какой-нибудь книги съест весь сыр. Впрочем, можно прогнать страх
умозаключеньем еще хитрее: "Мышь - это слог; слог не грызет сыра;
следовательно, мышь не грызет сыра". (7) О, ребяческие нелепицы! И ради них
мы морщим лоб? Ради них отпускаем бороду? Им обучаем людей, унылые и
бледные? Ты хочешь знать, что обещает человеческому роду философия? Дать
совет! Одного манит смерть, другого давит бедность, третьего мучит
богатство, свое или чужое; тот страшится злой судьбы, этот желает избавиться
от собственной удачи; тому враждебны люди, этому боги. (8) Зачем ты
сочиняешь все эти шуточки? Сейчас не время забавляться: тебя позвали на
помощь несчастным. Ты обещал дать избавление тонущим, пленным, больным,
голодным, подставившим, шею под топор, готовым упасть; зачем же ты уходишь в
сторону? Что ты творишь? Тому, с кем ты шутишь, страшно. На всякое твое
слово все, кому тяжко и больно, ответят: "Помоги!"1 Со всех сторон
протягивают к тебе руки, умоляя спасти погибшую или гибнущую жизнь; ты для
них надежда и подмога; они просят, чтобы ты вытащил их из водоворота,
показал им, раскиданным порознь и заблудившимся, яркий свет истины. (9)
Назови им, что природа создала необходимым, что излишним, какие легкие она
предписала нам законы, как приятно и необременительно жить, следуя им, и как
трудно и горько тем, кто верит людскому мнению больше, чем природе, - если
ты прежде им растолковал, что избавит их хотя бы от малой части бед, что
положит конец или меру их вожделеньям. Если бы эти тонкости были просто
бесполезны! Но ведь они вредны! Я тебе, если хочешь, докажу яснее ясного,
что самое благородное дарование слабеет и чахнет, если тратится на них. (10)

Стыдно сказать, но какое оружие дадут они сражающимся с фортуной, чем
оснастят их? Здесь ли путь к высшему благу? Нет, так проникают в философию
все эти "либо-либо", все увертки, гнусные и постыдные даже для сидящих у
доски для объявлений2. Ведь вы, когда вопросами заведомо заманиваете
собеседников в ловушку, разве действуете иначе, чем те, кто старается хоть
по видимости опровергнуть иск? Но как претор - истца, так же философия
восстанавливает в правах замороченных вами. (11) Что же вы отступаетесь от
ваших громких посулов, и, наобещав так много - вы, мол, сделаете так, что
блеск меча поразит мой взор не больше, чем блеск золота, что я с небывалой
твердостью буду пренебрегать и желанным, и страшным для всех остальных,
зачем спускаетесь до начальных правил, которым учат грамматики? Что вы
говорите? "Так восходят до звезд?"3 Сделать меня равным богу - вот что
обещала мне философия. Этим она меня манила, ради этого я пришел. Так сдержи
слово! (12) Поэтому, Луцилий, держись подальше от этих уверток и уловок
философов. Добрым нравам пристало лишь ясное и простое. Даже если бы тебе
оставалось много лет жизни, тратить их надо бережно, чтобы хватило на
необходимое; а теперь - какое безумие обучаться ненужному, когда времени в
обрез!

Будь здоров.
http://lib.ru/POEEAST/SENEKA/seneka_letters.txt
 
Галактический Ковчег » ___Созвездия Таинственных миров » Семь Морей » Книги Семи Морей » Письма Сенеки (К каждому из нас!)
Страница 4 из 4«1234
Поиск:

Открыты Читальные Залы Библиотеки
Традиции Галактического Ковчега тут!
Хостинг от uCoz

В  главный зал Библиотеки Ковчега